Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава

какое-то время .16 [Или еще молвят;] городку не «спастись» i sothcnai), в том смысле, что ему не выжить, не сохраниться, ес­ли его законы не будут смягчены.17 Стало быть, речь, если угодно, о сохранении прежнего, начального состояния либо состояния начальной чистоты. И в конце концов, в-шестых, у sozein есть и еще Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава больше положительный смысл. Sozein значит делать доброе дело. Это означает содержать в неплохом состоя­нии, обеспечивать благосостояние какого-то человека либо группы. К примеру, Плутарх в «Утешении Аполлонию» гово­рит, что когда ты в трауре, не нужно расслабляться, не нужно за­мыкаться в одиночестве и тиши, пренебрегая своими Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава обязательствами. Необходимо как и раньше, гласит он, соответствующим образом хлопотать о теле (epimeleia tou somatos — забота о те­ле) и о soteria ton sumbiounton («спасении» тех, кто живет с то­бой);18 это говорится, конечно, об отце семейства, на котором лежит ответственность и который, стало быть, дол­жен, по Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава-прежнему, содержать семью, обеспечивать ее положе­ние, благосостояние и т. п. и не мыслить, что горе высвобождает от всего этого. Дион из Прусы (речь 64) гласит, что правитель — это тот, кто ho panta sozon.19 Если переводить sozein практически как «спасать», то это значит «спасающий все». На самом же деле Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава правитель — это тот, кто одаривает своими благодеяниями всех и вся. Он — источник благосостояния страны либо импе­рии. В конце концов, существует ведь вместительное латинское выра­жение из политико-юридического лексикона — salus augusta. Оно значит не то, что Август выручил империю, но что он — на­чало публичного блага, благосостояния империи в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава целом. Он, стало быть, начало блага. Вот целый набор значений, кото­рые можно отыскать у глагола sozein либо существительного soteria. Исходя из этого необходимо хорошо осознать, что смысл «спасения» нельзя сводить к некоторому драматическому собы­тию, в итоге которого жизнь одолевает погибель, смертный становится бессмертным, зло уступает место благу Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава и т. д. Идет речь не просто о том, чтоб уберечься от чего-то грозящего те­бе. Значение soteria, sozein еще обширнее. Спасаются не только лишь от чего-то: уходят от угрозы, вырываются из темницы те­ла, очищаются от мирской грязищи и т. д. Спасаются для и благо­даря Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава чему. Как город спасается, возводя вокруг оборонительные сооружения, крепости, укрепления и т. д., без которых ему ни-

как, — помните, я гласил, что тело представляли для себя в виде peribolon tes psukhes hina sozetai, 20 — точно так же произнесут, что и душа спасается, что человек спасается, когда у их подабающая оснастка, экипировка Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, когда они вооружены и могут при слу­чае постоять за себя. Спасается бодрствующий, оказывающий сопротивление, не теряющий самообладания и поэтому отбива­ющий все атаки и вылазки. И равным образом «спастись» озна­чает не попасть в зависимость либо рабство, избежать того, чтоб тебя заставили к чему-то, утвердиться в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава собственных правах, в собственной свободе и независимости. «Спастись» — означает не изме­нить для себя, остаться собой, что бы вокруг ни происходило, — так «спасается», сохраняется вино. И в конце концов, «спастись» — это получить доступ к благам, которых сначала у тебя не было, быть облагодетельствованным особым благодеянием — из числа тех, что Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава зависят от тебя, когда ты сам для себя благодетель. «Спас­тись» — означает обеспечить свое счастье, покой, безмятеж­ность и т. д. Но, видите ли, если «спастись» значит все это и не связывается с каким-то драматическим событием, избавля­ющим нас от всего отвратительного и обещающим все только не плохое, то Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, с другой стороны, такое спасение остается в границах самой жизни. В том понятии спасения, которое мы находим в эллини­стических и римских текстах, нет ничего, что имело бы отно­шение к таким вещам, как погибель, бессмертие либо загробный мир. Спасаются не благодаря галлактической драме либо кому-то другому. Спасение себя Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава — это дело всей жизни и исключитель­но мое. И если, в конце концов, это дело спасения себя приво­дит к какому-то результату, каков составляет цель спасения, то итог этот состоит в том, что спасение делает меня труднодоступным для бед, для тревог, для всего того, чем могут на­полнить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава мою душу всякие происшествия, наружные действия. И когда добиваются того, что было целью спасения, то уже нет нужды ни в чем ином и ни в ком, кроме себя. Атараксия (не­возмутимость, самообладание, которое делает неуязвимым для всех возмущений) и автаркия (самодостаточность, благода­ря которой не нуждаешься Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава ни в чем и ни в ком, не считая себя) — в их, в этих 2-ух больших формах, обретает смысл и оправда­ние продолжающаяся всю жизнь работа по спасению себя. Итак, спасение — это деятельность, безостановочный труд над собой, и заслугой за него будет определенное отношение к СА-

мому для себя, при котором Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава я становлюсь неприступным для вол­нений, довольным собой и не испытываю нужды в ком-либо, не считая себя. Словом, спасение — это такая одновре­менно трезвая, безустанно возобновляемая и завершенная фор­ма дела к для себя, при котором происходит замыкание на себя. Спасаются себе, сами и ради того Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, чтоб придти не к кому иному, как к для себя. В этом спасении — я именовал бы его эл­линистическим и римским — «сам» — это субъект, объект, средство и цель спасения. Вы видите, как далековато это от спасе­ния, о котором шла речь у Платона и целью которого было бла­гополучие городка. Очень Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава далековато все это и от религиозной формы спасения, встроенного в бинарную систему, связанного с иронией действия, с отношением к Другому и предпо­лагающего — в христианстве — отказ от себя.21 Напротив, спа­сение в том, что обеспечен конкретно доступ к для себя, таковой приход в себя, который, не отделим от неустанной Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава совершающейся во времени жизни своей работы над собой. Здесь я, с вашего позволения, сделаю перерыв. Отдыхаем 5 минут. Тогда и я попробую показать, как, каким образом спасение себя, несмот­ря ни на что, невзирая на эти общие положения, сохраняет в эл­линистической и римской мысли связь с вопросом о спасении других Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава.

Примечания

1 Прокл (412—485), род. в Константинополе, в семье видного долж­
ностного лица (d'une famille de magistrals), обращенный Плутархом в
платоновскую философию становится новым главой Афинской шко­
лы. Отличался строгостью, преподавал до конца собственных дней, не пере­
ставая писать бессчетные сочинения, посреди которых «Платонов­
ская теология». Философ-неоплатоник VI века Олимпиодор руково Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава­
дил Александрийской школой, написал огромное количество комментариев к
Платону и Аристотелю.

2 Имеется в виду: Festugiere A.-J. Cordre de lecture des dialogues de
Platon aux V—VI siecles // Etudes de philosophic greque. Paris, Vrin,
1971, p. 535—550 (premiere partition: Museum Helveticum, 26—4,

1969).

3 Тут Фуко только воспроизводит перевод Фестюжьера.

4 Id., p. 540.

5 Ямвлих (ок Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава. 240—325), родился в Халкиде, в Сирии, в авторитетном
влиятельном семействе, занимался преподаванием в Малой Азии
(основал школу в Апамее в Сирии). Он преднамеренно придал неоплато­
низму теургическую расцветку; Ямвлих устанавливает логический поря­
док чтения диалогов Платона, возымевший в предстоящем
решающее значение.

6 Festugiere A.-J. Lordre de lecture... .

7 Id., p. 540—541.

8 Id, p. 541.

9 Ibid.

10 Об отношении аналогии Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава меж душой и полисом в «Алкивиаде»
и «Государстве» см. лекцию от 13 января, 1-ый час, с. 80, при­
клинок. 28: цитата из «Государства».

11 «Ведь он принудит меня признать, что при всех моих недочетах
я пренебрегаю самим собой (eti emautou men amelo) и занимаюсь дела­
ми афинян» (Platan. Le Banquet, 216а / trad. L.Robin Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, ed. citee, p. 78—79
(Платон. Соч. М., 1993. Т. 2. С. 127)). j

12 О понятии спасения у пифагорейцев, а именно в связи с
упражнением памяти, см,: Detienne М. Les Maitres de verite dans la
Grccc archaique (1967). Paris, La Dccouverte, 1990, p. 128—129.

13 «[Для орфиков] душа терпит наказание [...], а плоть служит ей
оплотом, чтоб она могла уцелеть (hina sozetai Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава), находясь в теле (peri-
bolon), как в застенке» (Platon. Cratyle, 400с / trad. L.Meridier, ed. citee,
p. 76 (Платон. Соч. М., 1990. Т. 1. С. 634)).

14 «И тогда, вправду, до этого и важнее всего — это жить
в „прославленном городке" [...] с тем, чтоб [...] собирать, слушая и
расспрашивая людей, подробности, которые ускользнули от писа­
телей, но Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, сохраненные людской памятью (soteria mnemes), име­
ют решающее значение» (Жизнь Демосфена, 846d // Plutarque. Vies,
t. XII / trad. R. Flaceliere & E. Chambry. Paris, Les Belles Lettres, 1976,
chap. 2,1, p. 17).

15 «Если это [отличие] сохраняется (sozetai) [...], и не губится сове­
стливость, честность, понятливость, тогда сохраняется (sozetai) и сам
человек» (Epictete. Entretiens, 1,28,2l,ed Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава. citee,p. 103 (Эпиктет. Беседы
Эпиктета. М., 1997. С. 86)).

16 3-я из речей Диона «О королевской власти»: «Ei sothcsetai tina
khronon» // Dion Chrysostom. Discourses, 1.1 / trad. J.W.Cohoon, ed. citee,
p. 130.

17 Речь 75 («О законе») // Dion Chrysostom. Discourses, t.V, p. 248
(«polin d'ouk eni sothenai tou nomou luthentos»).

18 «Оставим наружные знаки скорби и направим Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава наши помыслы на
то, чтоб позаботиться о собственном теле (tes tou somatos epimeleias) и о rex,

кто живет с нами (tes ton sunbiounton hemin soterias)» (Consolation a Apollonios, 118b // Plutarque. Ocuvres morales, t. II / trad. J. Defradas & R.Klaerr,ed. citee, § 32, p. 80).

19 В 64-й речи употребляется глагол sozein, но идет речь не о Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава царе, а о Фортуне, о которой Дион из Прусы гласит, что она подобна хоро­шему кораблю, несущему над бездной всех плавающих на нем: «рап-tas sozei tous empleontas» (Discourses, t. V, p. 48).

См. выше, прим. 13: цитата из «Кратила» Платона.

21 См. лекцию от 24 февраля, 1-ый час.

Лекция от Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава 3 февраля 1982 г.

2-ой ЧАС

Вопросы присутствующих: о субъективности и правде. — 'Забота о для себя и забота о других: оборачивание дела. — Эпикурейское осознание дружбы. — Стоическое осознание человека как существа публичного.— Сударь — не иск­лючение.

Чисто технический вопрос по поводу занятий. Меня спрашивают, будет ли лекция на последующей неделе, когда у всех каникулы. А Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава вам это неловко либо нет? Вам все равно? Ну, хорошо. Мне вес кажется, что у вас могли появиться во­просы, и если это так, то хорошо бы их задать. Моя лекция, так как я читаю два часа попорядку, больше похожа на семи­нар. В конце концов Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, я привлекаю некий материал, делаю различные ссылки, которые обычно с трудом умещаются в лекци­онную форму. Хотелось бы, чтоб все это было поближе к семи­нару. Вот лишь на семинаре полагается давать ответы либо ставить вопросы, либо вопросы-ответы. Так кто-либо на данный момент желает о чем-нибудь спросить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, непринципиально, будет ли это чисто технический вопрос, либо кого-либо интересует для чего вообщем все это?

[Bonpoc из зала:] Я, если позволите. Нельзя ли увидеть в том, что вы гласите, след неких лакановских понятий?

Вы желаете сказать, в моей речи, т. е. в том, как я говорю о том, о чем Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава говорю, либо в том, о чем я говорю? Этого не поделить. Да, в каком-то смысле. Просто ответ будет различным. В од­ном случае, ответ, который я был должен бы дать, востребовал бы от меня заботы о для себя. Я желаю сказать, причлось бы спро­сить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава себя самого о том, что я делаю. В другом случае, спраши­вать нужно Лакана и выяснять, что и по правде в практике, в концептуальном поле, таком, как поле психоанализа, при этом психоанализа лакановского, так либо по другому касается проблема­тики субъекта, дела субъекта к для себя самому, его отноше­ний Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава с правдой и т. д., как они складывались исторически, — эту длинноватую родословную я и пробую прочертить от «Алкивиада» до Августина. Вот. Так что, я желал бы... Оставим в покое субъекта. И будем подразумевать толь­ко лакановские понятия. Разглядим роль лакановских поня­тии...

— В моих собственных речах?
- Да.

— Ну Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, тогда я ответил бы, что вам определять эту роль, а не мне. Мои мысли — разве скажешь о их, что они задние, так открыто они изложены вот здесь, прямо перед вами — очень яс­но демонстрируют, чего я желаю. А конкретно: попробовать расположить в историческом поле, описанном как можно поточнее, совокуп­ность практик субъекта Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, развивавшихся начиная с эллинисти­ческой и римской эры прямо до нашего времени. И я думаю, что если не подымать всей этой истории отношений меж субъектом и правдой, не рассматривать ее исходя из убеждений того, что я вместе называю техниками, технологиями, практиками и т. д., в каких эти Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава дела завязывались и которыми они регламентировались, мы плохо усвоим, какая здесь связь и с гу­манитарными, если уж употреблять это слово, науками, и. а именно, с психоанализом. Как раз об этом я в каком-то смысле и веду речь. Что все-таки до того, буд-то то, как я Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава это делаю,

идет от Лакана, то, повторю, не мне об этом судить. Я не смог бы об этом сказать. К примеру, когда вы гласите «это так» и «вместе с тем это не так» — не делает ли это «не так» до этого все­го некую упорядочивающую (economique) функцию? Вы что желаете Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава этим сказать? [смех]

То и желаю сказать, что, как здесь предполагалось (что произнесенное — и правда, и неправда вкупе, как вот только-только), разве нет тут укрытого воздействия лакановских представлении о том, что меж тем, что сказано, и тем, что еще не сказано либо вообщем не может быть сказано Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, существу­ет что-то вроде разрыва? Можно сказать лакановских, а можно сказать и ницшевских. В конце концов, вся эта проблематика правды как игры вправду подводит к таковой манере выражаться. Но по­ дойдем к этому по-другому. Выскажемся так: не так много тех, кто в последние годы — я произнес Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава бы в двадцатом веке — ставил вопрос об правде. Не так много тех, кто задавался вопро­сом: как там обстоят дела с субъектом и правдой? Либо: что представляет собой отношение субъекта к правде? Что же это все-таки за субъект правды, что же все-таки это такое субъект, высказывающий исти­ну Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, и т. д.? Я вижу только 2-ух таких. Только Хайдеггера и Лакана. Лично я — и вы должны были это ощутить — поближе к Хайдеггеру, и исходя из Хайдеггера я и пробую размышлять
обо всем этом. Вот так. Но, естественно, нельзя не пересечься с Лаканом, коль скоро ставятся такового рода вопросы. Может быть, еще Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава есть вопросы?

[Фуко передают записку.]

Вопрос таковой: На первой лекции вы противопоставили за­боту о для себя и картезианскую модель. На последующих лекциях, если не ошибаюсь, вы об этом больше не вспоминали. Почему?

Весело, что вы спросили об этом сейчас, так как я как раз собирался незначительно Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава побеседовать на данную тему в связи с катартикой (cathartique). Это и правда главный вопрос, который я хо­тел бы поставить. Вопрос сразу исторический и

совместно с тем это вопрос нашего дела к правде; дело в том, что, как кажется, начиная с Платона, начиная с «Алкивиада», положившего начало, в очах платоников Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, всей филосо­фии, спрашивают вот о чем: какой ценой я могу получить доступ к правде? Платить должен я сам, и счет предъявляется мне в таком виде: как я должен над собой потрудиться, что сде­лать, каким стать, чтоб получить доступ к правде? Мне ка­жется, что это основная Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава тема платонизма, но равным образом и пифагореизма, и я думаю, можно сказать, всей древней фило­софии, за одним таинственным исключением — Аристотеля, ко­торый, так либо по другому, всегда кажется исключением при исследовании философии старых. Это общее положение, исход­ный принцип, что субъект как он есть, каким он для себя Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава дан, за­крыт для правды. Разве что он произведет над собой какие-то деяния, как-то себя изменит, и эти преобразования откроют ему правду. Я думаю, что это базовое мнение, и что христианство совсем не сложно его делит, естественно добавляя что-то новое, то, чего античность не знала — посреди иных Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава критерий постижения правды — апелляцию к Писанию и веру в Откровение, чего очевидно там не было. Но кроме этого, мысль, например, воззвания, которое одно только может открыть до­ступ к правде, находится во всей древней философии. Нельзя подступиться к правде, не поменяв собственного метода быть. Итак вот, моя идея заключается в том Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, что в некий момент — за точку отсчета тут берется Декарт, но, разумеется, что это про­изошло вследствие целого ряда сложных преобразований — правда оказалась доступной субъекту как таковому. Совер­шенно ясно, что существенную роль в этом сыграла ориента­ция на практику науки: довольно открыть глаза, здраво помыслить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава и, если будешь строго держаться очевидности, не ослаблять внимания, придешь к правде. Незачем, стало быть, субъекту себя изменять. Довольно ему быть таким, какой он есть, чтоб иметь в зании доступ к правде, открытый ему благодаря тому, что он устроен конкретно так, а не по другому. Итак, м»е кажется, что Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава у Декарта это прекрасно видно, а Кант, ес­ли угодно, делает очередной виток по спирали, который заключается в том, чтоб сказать: то, что мы не способны узнать, и состав­ляет саму структуру познающего субъекта, исключающую по­знание этого. И, означает, идея о неком духовном

преобразовании субъекта, которое откроет ему в конце концов Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава доступ к чему-то такому, что пока ему труднодоступно, пуста и абсурдна. Таким макаром, у Декарта и у Канта происходит устранение то­го, что можно было бы именовать условием духовности, обеспе­чивающим доступ к правде. Кант и Декарт представляются мне необходимыми вехами.

— Вот что меня малость поражает: складывается Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава впечат­ление, что до Декарта только и было, что короткое явление Аристотеля, по не было продолжателей...*

— Ну, да. Был Аристотель. Мы гласили, я об этом упоми­нал, кажется, на первой лекции, о роли теологии.2 Богословие — это как раз тот тип уместно устроенного познания, которое поз­воляет субъекту — конкретно в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава качестве наделенного разумом и только разумом — получить доступ к божественной правде, минуя условие духовности. И позже все эмпирические науки (связанные с наблюдением и т. д.), науки математические, на­конец, огромное количество других причин. Это означает, что схоласти­ка, вообщем говоря, уже была попыткой упразднить условие духовности, которого постоянно придерживалась вся Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава антич­ная философия и вся христианская идея (св. Августин и др.). Думаю, вам уже малость яснее, к чему я веду. Эти два режима правды, о которых вы гласите и грань меж которыми была проведена картезианским решением, поделившим историю (1-ый, требующий полного пре­образования субъекта и т. д Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава., и 2-ой, при котором субъект, как он есть, способен узнавать правду), — в обоих случаях идет речь об одной и той же правде? Другими словами правда, обре­таемая в рамках незапятнанного зания, и правда, ради которой субъекту нужно над собой потрудиться, — это одна и та же правда..? Никаким образом. Да, вы Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава совсем правы, так как посреди всех преобразований, которые имели место, вышло преобразование и того, что я называю условием духовности, обеспечивающим доступ к правде. 2-ое: поменялось пред­ставление о самом доступе к правде, который обрел форму по­знания со своими своими правилами и аспектами. И в конце концов Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, третье: само понятие правды. Ибо, вообщем говоря,

иметь доступ к правде — это иметь доступ к самому бытию (а I'etre lui-memc), а доступ этот такового рода, что то, что стало до­ступным, в то же время вроде бы рикошетом производит преоб­разования в том, кто получает к нему Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава доступ. И это и есть платоновский круг, во всяком случае, круг неоплатонический: познавая себя самого, я получаю доступ к бытию (a un etre), ко­торое есть правда, и правда бытия преобразует сущее (1'etre), которое есть я сам, уподобляя меня богу. В этом и состоит ho-moiosis to theo.3 Вы осознаете, что я Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава желаю сказать. И отсюда яс­но, что зание картезианского типа нельзя именовать доступом к правде; это будет зание некой предметной сферы. Здесь, если угодно, предметное познание подменяет собой доступ к правде. Приблизительно так я бы обрисовал смысл величавого преобразо­вания, не разобравшись в каком, нам не осознать, ни Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава что такое философия, ни что такое правда, ни каковы дела субъек­та и правды; в этом году я пробую учить его в плане соотно­шения философии и духовности, не занимаясь вопросом о предметном зании. Не продолжить ли нам сейчас лекцию? Итак, я возвращаюсь к тому, как формируется понятие спа­сения Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава в эллинистической и римской мысли. Определенное та­ким образом, не оказывается ли спасение, представляющее собой не что другое, как завершенность дела к для себя, его замкнутость на себя, совершенно в стороне от задачи дела к Другому? Окончательно ли разошлись «спасение себя» и «спасение других», либо, если возвратиться Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава к языку неоплатониз­ма, совсем ли размежевание политического и катартиче-ского? Полностью разумеется, что это не так, по последней мере для того периода и тех форм мышления, которыми мы на данный момент зани­маемся, для I—II веков. Позднее все будет, естественно, по другому. Во всяком случае, еще вернее, на Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава мой взор, гласить не о размежевании катартического и политического, но об инвер­сии их дела. Вы помните, что для Платона конкретно спасе­ние городка предполагалось спасением индивидума, так как было его следствием. Либо, выражаясь мало поточнее, хотя как и раньше очень обобщая и схематизируя, можно сказать, что Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава у Платона хлопотали о для себя, так как было надо позабо­титься о других. И когда выручали других, тем одновре­менно выручали и себя. Итак вот, мне кажется, что сейчас отношение оборотное: нужно хлопотать о для себя, так как ты —

это ты, и просто ради себя. А полезность для других Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, спасение других, либо метод так позаботиться о других, чтоб они мог­ли спастись сами, все это — в порядке дополнительной полезности либо, если угодно, побочного эффекта, непременно необходи­мого, но все таки просто проистекающего из того попечения, ко­торое обязано иметь о для себя, из пыла и усердия, вкладываемых в дело Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава собственного собственного спасения. Спасение других — это что-то вроде надбавки к вознаграждению за беззаветный труд на ниве спасения себя самого. Мне кажется, что свидетельств таковой инверсии дела огромное количество. Чтоб ограничиться 2-мя либо 3-мя определенными примерами, я бы разглядел эпикурейское осознание дружбы, стоическую концепцию, либо, если угодно, представление Эпиктета о Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава том, как следует от­носиться к для себя и к другим (обязанности по отношению к для себя, обязанности по отношению к соотечественникам). И позже, если остается время, также вопрос о власти у Марка Аврелия.

Во-1-х, эпикурейское осознание дружбы. Вы понимаете, что эпикурейцы ставят в связи с этим Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава ряд вопросов, касающих­ся 1-го нравственного сомнения, не чуждого и нам. По правде, Эпикур, как понятно, с одной стороны, превозносит дружбу, а с другой — мы *наем. выражения эти обширно из­вестны — Эпикур постоянно выводит дружбу из полезности. Такая именитая Ватиканская сентенция 23:4 «Всякая друж­ба желательна сама по для Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава себя, и все-же она берет начало в поль­зе».5 Нужно ли заключать отсюда, что эта эпикурейская дружба, такая, какой ее восславили Эпикур и все его ученики, диктует­ся не чем другим, как соображениями выгоды, т. е. что она пол­ностью подчинена попечению о для себя, которое и должно быть заботой Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава о собственной выгоде? Я думаю, что как раз в связи с этим по­нятием, в связи с очень специфичным осознанием полезности, и нужно разглядеть ближе эту концепцию. Вернемся к Вати­канской сентенции 23: «Всякая дружба желательна сама по се­бе» („di'heauten hairete"); нужно дружить из-за дружбы Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава и ради дружбы („arkhen de eilephen apo tes ophcleias") — но [стало быть, противопоставление. — М. Ф.] она берет свое начало в пользе». Итак, ясно противопоставляются друг дружке две ве­щи: то, что дружба желательна, и что она, но, проистекает из полезности. Как если б она была тем наименее желательна, чем Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава бо­лее полезна. Либо как если б было отношение взаимо-

исключения меж полезностью от дружбы (в какой начало дружбы) и тем, что дружба желательна сама по для себя. Я думаю, что не очень тяжело объяснить этот текст и осознать то, что в нем говорится. Полезность — это opheleia, т Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава. е. что-то такое, что обозначает наружное отношение меж тем, что делают, и тем, почему это делают. Дружба полезна. Она полезна, так как друг может мне посодействовать, если, например, у меня долги и необходимы средства. Она полезна в политической карьере и т. д. Как раз так, гласит Эпикур, и Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава начинается дружба. Это значит, что она практически вписывается в порядок соц обменов и услуг, устанавливающих меж людьми определенные связи. Но, если практически она начинается тут, зато — ив этом заключается противопоставление — она «hairetc di'heauten», ее предпочитают ради нее самой, т. е. дружить нужно ради самой дружбы. Дружбу предпочитают ради нее самой — почему Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава? Причина, я полагаю, ясно указана в Ватиканской сентенции 39: «Ни тот, кто всегда отыскивает полезности, ни тот, кто изгоняет ее из дружбы, не будет другом, ибо 1-ый, оказывая услугу, окупа­ет ее тем, что получает взамен, а 2-ой подрубает всякую на­дежду на будущее».6 Это означает, что Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава дружба должна быть hairete (желаема) сама по для себя не в смысле упразднения всякой полезности, но, напротив, в смысле установления некого рав­новесия меж полезностью и кое-чем другим, не полезностью. Не друг, го­ворится в Ватиканской сентенции 39, тот, кто всегда отыскивает полезности и ничего не считая полезности. Но тем паче не Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава надо мыслить, что друг — тот, кто совершенно выгнал суждения полезности из дру­жеских отношений. Так как, если чураются полезности в дру­жеских отношениях, если ее исключают, здесь же подсекается всякая надежда на будущее. Итак, эпикурейская дружба обре­тает таковой вид: во-1-х, она рождается из полезности; во-вто­рых Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, противопоставляются полезность и желательность дружбы самой по для себя; в конце концов, в-3-х, невзирая на это, дружба же­лательна, только пока в ней есть какая-то полезность. И это совмеще­ние корысти с бескорыстностью разъясняется и уравновешива­ется так: «Из всех благ, доставляемых мудростью и Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава составляю­щих счастье целой жизни, наибольшее — это дружба».7 В ватиканской сентенции 34 говорится: «Мы не столько имеем от помощи наших друзей, сколько от того, что знаем, что они всегда нам помогут».8 Другими словами, дружба желательна,

так как она нужна для счастья. Она нужна для счастья (та-kariotes), которое состоит — в чем Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава? В том, что мы знаем, что от бед, которыми угрожает нам мир, мы защищены так отлично, на­сколько это может быть, и что мы от их стопроцентно независимы. И порукой этой нашей независимости от бед служат некие вещи, в том числе вот что: от наших друзей мы получаем не столько фактическую Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава помощь, сколько уверенность и доверие, которые дружба в нас вселяет. Сознание дружбы, познание того, что мы окружены друзьями и что наши друзья питают к нам то же чувство привязанности, что и мы к ним, оно-то и составляет для нас одно из критерий счастья. И если мудрец Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава окружает себя друзьями, а цель мудрости в том, чтоб привести душу в состо­яние makariotes, стало быть, в состояние, которое достижимо при атараксии, т. е. невозмутимости, то делает это постольку, так как в наших друзьях и в доверии, которое мы к ним пи­таем, мы лицезреем одно из критерий этой Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава самой атараксии и невоз­мутимости. Итак, вы видите, что в эпикурейской дружбе строго следуют принципу, что дружить нужно ради себя и собственного счастья. Дружба — это всего только одна из форм, которую при­обретает попечение о для себя. Всякий, кто и по правде забо­тится о для себя, обязан иметь Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава друзей. Они впишутся в сетку соц обменов и возможно окажутся полезными. Сопутству­ющей дружбе полезностью не следует третировать. От друзей всегда должна быть полезность. Но счастье эта полезность принесет то­лько благодаря доверию, которое мы питаем к нашим друзьям, которые, со собственной стороны, точно так же нам доверяют. Имен Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава­но обоюдный нрав этих отношений и превращает дружбу в одно из критерий заслуги мудрости и счастья. Перед вами сложное сочетание полезности и желательности дружбы ради дружбы, обоюдного нрава отношений и непередаваемого личного чувства счастья и покоя. И вы видите, что дружб полностью укладывается в рамки попечения о для себя, и Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава что, конкретно заботясь о для себя, и нужно заводить друзей. Но полезность, извлекае­мая нами из дружбы, и, как следует, полезность, извлекаемая на­шими друзьями из нашего к ним дела, — это некоторая добавка к тому, что дружбы отыскивают ради себя самих. Отношение взаимности (я — вам, а вы — мне Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава полезны) помещается в гра­ницы, определяемые общей задачей спасения себя и заботы о для себя. Это, если угодно, нечто оборотное тому, что мы только-только

лицезрели у Платона,9 когда о для себя было надо хлопотать ради других, и конкретно другие, вес вкупе как граждане городка, обес­печивали ваше собственное спасение Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава. Сейчас же эпикурейская дружба не выходит за рамки заботы о для себя, предполагая — как условие атараксии и счастья — неотклонимую взаимность в дружбе. Это то, что касается эпикурейской дружбы.

Во-2-х, вторым признаком инверсии отношений меж спасением себя и спасением других будет стоическое учение о человеке как существе Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава публичном.10 Вы без усилий обнару­жите его в ряде текстов. Возьмем, например, Эпиктета. У Эпиктета это учение о том, как соотносятся меж собой забота о для себя и забота о других, разрабатывается на 2-ух уровнях. Во-1-х, в учении о природе. Это концепция провиденци­альной связи. По правде, гласит Эпиктет Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, мир упорядочен таким макаром, что все живы существа, какими бы они ни бы­ли (животные, люди — непринципиально), стремятся к собственному благу. Итак вот, Провидение, Зевс, мировой разум и т. д. делают так, что каждый раз, когда одно из этих созданий, каким бы оно ни было, делает что-то для собственного блага Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава, оно тем и в то же самое время, не хотя этого и не стремясь к этому, приносит благо другим. Это положение очень ясно растолковано в бесе­де 19, кн. I: «[Зевс] устроил природу владеющего разумом су­щества такою, чтоб оно не могло выполнить ни 1-го личного блага Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава без того, чтоб не приносилась какая-то полезность для общего блага. Таким макаром, все делать себе (panta hautou heneca poiein) уже тем не становится необщест­венным (akoinaoneton)».11 Итак, все делать себе — не не­общественно, не антиобщественно. Вы скажете, что в этом тск-сте говорится, что Зевс устроил природу разумного Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава живот­ного. [Но, говоря более общо, Эпиктет устанавливает] ес­тественную связь меж эгоистическим рвением к тому, что полезно либо нужно каждому, и полезностью для других. Во-2-х, и с другой стороны, эта связь — уже не такая, когда речь входит о фактически разумном существе и о человеке. Здесь она устанавливается Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 16 глава уже на уровне рефлексии. И по правде, согласно Эпиктету, вы это понимаете, если животное и стре-


fransua-evald-alessandro-fontana-34-glava.html
fransua-evald-alessandro-fontana-39-glava.html
fransua-evald-alessandro-fontana-8-glava.html