Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава

полезны семье, множат достояние.4 Итак, целый ряд слов — melctan, melete, cpimclcisthai, cpimclcia и т. д. — обозначает не­кую совокупа практик. И в словаре христианства IV века, как вы увидите, в большинстве случаев epimeleia имеет смысл упражнения, упражнения в аскезе. Не будем, стало быть, забывать: epime-icia epimcleisthai отсылает к определенным Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава формам деяния. И несложно увидеть, что вокруг этого головного, центрально­го слова в философской литературе либо даже в фактически ли­тературных текстах появляется некоторая туманность из слов и выражений, заключающая внутри себя еще больше того, что от­носится к сфере одной только познавательной деятельности. Могу, если угодно, выделить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава четыре семейства таких выра­жений.

Одни из их вправду нацеливают на познавательные акты и молвят о внимании, взоре, восприятии, обращенных на себя самого: помыслить о для себя (prosekhein ton noun5); обра­титься на себя (к примеру, у Плутарха имеется целая теория на­счет того, что необходимо закрывать ставни, зашторивать окна со Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава стороны улицы и обращать собственный взор вовнутрь дома и на самого себя6); разобраться с самим собой (необходимо изучить само­го себя: skeptcon sauton7). Но есть также круг выражений, кото­рые, имея в виду заботу о для себя, предполагают не просто воззвание взора, не просто необходимость быть настороже с са Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава­мим собой, но также и движение, увлекающее все человече­ское существо, которое подведено к тому, чтоб в нем совершился некий переворот, чтоб оно направилось либо оборотилось к для себя. Это оборачивание на себя и есть знамени­тое convertere (воззвание), именитая metanoia, к разговору о которой нужно будет Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава возвратиться.8 Существует целый ряд выра­жений: отойти в себя, укрыться внутри себя,9 также погрузиться, уйти в себя. Есть выражения, относящиеся к деятельности, к виду действий, который состоит в «собирании себя» на для себя самом, в сосредоточении себя, либо также в том, чтоб устро­иться, поместиться внутри себя как в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава убежище, в отлично укреплен­ной оплота, в крепости, защищенной стенками, и т. п. 3-я группа выражений — это те, которые относятся к особым Действиям, формам поведения по отношению к для себя самому. Одни В1яты прямо из словаря медицины: необходимо ухаживать за собой, врачевать себя, отсекать нездоровые члены, вскрывать на

для Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава себя нарывы и т. д.11 Есть также выражения, которые как и раньше имеют в виду формы поведения по отношению к для себя самому, но являются, быстрее, юридическими: необходимо «от­воевывать себя себе самого», как гласит в собственном первом письме Луцилию Сенека.12 Это означает, необходимо выставить это юридическое требование, вынудить Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава уважать свои права, право на себя самого, вечно обремененного кучей долгов и обязанно­стей, с которыми нужно разделываться, либо также на себя, по­павшего в рабство. Нужно, стало быть, освобождаться, нужно переставать быть рабом. И есть также такие выражения, кото­рые молвят о практически что религиозном отношении к для себя само Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава­му: необходимо почитать себя, воздавать для себя подабающее, уважать себя, страшиться показаться дурным для себя самому.13 И в конце концов, еще одна «туманность», 4-ая группа выражений, тех, что обозначают определенный тип неизменного дела к для себя, идет ли речь о владении собой и самодостаточности (быть для себя государем Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава) либо также об чувственном отношении к для себя (отыскивать наслаждение в том, чтоб быть собой, испытывать удовлетворенность по этому поводу, счастье быть собой, быть собой до­вольным и т. д.14).

Видите ли, имеется целый ряд выражений, ясно говорящих о том, что забота о для себя, как она сложилась Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, проявляется и вы­ражается в течение периода, которым мы займемся, выходит далековато за границы просто познавательной деятельности, и что, на самом деле дела, идет речь о истинной практике себя. Я произнес об этом потом, чтоб как-то подступиться к тому, что можно было бы именовать экспансией заботы о для себя Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава либо, во всяком случае, се трансформацией (преобразованием заботы о для себя в автоном­ную, ставшую самоцелью практику, различную по своим формам), ближе изучить этот парадокс; и сейчас я желал бы разглядеть процесс расширения сферы деяния заботы о се­бе, ее генерализации, пошедшей по двум фронтам. С од­ной стороны Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, распространение заботы о для себя на весь срок жизни отдельного человека. Как забота о для себя становится со-протяженной жизни отдельного человека и должна ли она за­нимать всю жизнь? Это я и попробую разъяснить вам на первом часе. На втором я попробую разглядеть расширение ее сферы деяния, которое Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава привело к тому, что забота о для себя становится долгом каждого, кем бы он ни был, притом что,

как вы увидите, есть принципиальные ограничения, — я о их скажу.

Итак, 1-ое: растяжение заботы о для себя до срока людской жизни, либо сопротяженность заботы о для себя и искусства жизни (этой Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава известной tekhne tou biou), либо искусства суще­ствования, о котором отлично понятно, что оно, начиная с Пла­тона и в особенности в постплатоновских направлениях, станет основным определением философии. Забота о для себя становится сопротяженной жизни.

Как вы помните, в «Алкивиаде», который служит нам от­правной точкой и дает ключ Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава к осознанию всех этих процессов, нужда в заботе о для себя появлялась в определенный момент жизни и в связи с определенными обстоятельствами. Но момент этот, либо повод. — совершенно не то, что греки называли kairos,15 что-то вроде успешного для какого-нибудь предприятия стечения обстоя­тельств. Это то, что греки Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава называли hora — предел, период в жизни отдельного человека, когда настало время заботы о для себя. Это время приходит (не буду повторяться, я уже гласил об этом) в том критичном, как для педагогики либо эротики, так и для политики, возрасте, когда юноша, разом ли­шившись управления со стороны преподавателей и перестав Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава быть объектом эротического желания, должен вступить в жизнь и показать на что он способен, начать действовать.16 Понятно, что во всех обществах вступление ребенка в жизнь, переход в ту ее фазу, которую мы называем взрослой жизнью, сопряже­ны с трудностями, и что* большая часть обществ очень ритуализовало этот тяжелый и Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава страшный переход. Что, на мой взор, любопытно, и в чем, естественно, нужно бы покопаться, так это то, что, как можно судить, в Греции, во всяком случае в Афинах, так как в Спарте все было по-другому, не было конца сетованиям и жалобам в связи с отсутствием жестких, регулируемых Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава и действующих установлений для вступающих во взрослую жизнь подростков. I? Упреки афинской педагогике в ее неспособности обеспечить переход от молодости к зрелости, обезопасить это вступление в жизнь и установить для него правила представляются мне одной из неизменных черт греческой философии. Даже можно сказать, что вот тут-то — в связи Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава с этой неувязкой, этим институциональным недостатком, самоуст­ранением педагогики в этот тревожный как для политики, так

и эротики миг окончания юношества и вступления во взрослую жизнь — как раз и сложился философский дискурс, либо, само мало, сократо-платоновская форма философского дискурса. Но не будем ворачиваться к тому, о чем я уже Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава не раз гласил.18

Одно, во всяком случае, можно утверждать наверняка, а конкретно, что после Платона и, очевидно, включая период, о котором я на данный момент говорю, нужда в заботе о для себя появляется уже независимо от этого момента в жизни, от критичного и смут­ного времени окончания молодости. С этого момента Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава забота о для себя — это императив, не имеющий непосредственного отношения к дилеммам пе­дагогики переходного возраста. Хлопотать о для себя сейчас сле­дует непрестанно, всю жизнь. Чтоб этот императив утвердился, не потребовалось ожидать I и II веков. Возьмите Эпи­кура, начало «Письма к Менекею», и вы прочтете Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава там: «Пусть никто в юности не откладывает занятий философией, и в старости не третирует ими: ведь для духовного здоровья никто не может быть ни недозрелым, ни перезрелым. Кто го­ворит, что заниматься философией еще рано либо уже позд­но, подобен тому, кто гласит, как будто быть счастливым еще Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава рано либо уже поздно. Потому заниматься философией сле­дует и юному и старенькому; первому — для того, чтоб он и в старости остался молод благами в хорошей памяти о про­шлом, второму — чтоб он был и молод и стар, не испытывая ужаса перед будущим».19 Этот текст, видите ли, действитель­но очень плотный, он Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава заключает внутри себя много чего, о чем нужно бы побеседовать подробнее. Я желал бы выделить только кое-ка­кие моменты. Очевидно, вы направили внимание на это упо­добление «философствования» и «заботы о себе»; вы видите, что целью этого философствования, этой заботы о собственной душе, выставляется достижение счастья; вы видите Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, что заботу о собственной душе должно практиковать во всякий миг собственной жизни, когда ты молод и когда ты стар. Но при всем этом непосредст­венные задачки философствования значительно рознятся: ког­да ты молод, идет речь о том, чтоб приготовить себя — эта та именитая paraskheue (изготовление, снаряжение), к которой я Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава вернусь позднее и которой отводят такую важную роль как эпикурейцы, так и стоики20— к жизни, облачиться в доспехи, экипироваться для бытия; с другой стороны, в ста-

рости философствовать означает омолаживаться. По другому гово­ря, поворачивать время, либо, во всяком случае, отрываться от времени при помощи припоминания, каковое, как Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава в случае эпи­курейцев, оборачивается припоминанием прошедших мгнове­ний. Мы, таким макаром, вправду оказываемся в самом центре всей этой деятельности, этой практики себя, но я еще вернусь к отдельным местам текста. Итак, вы видите, что, со­гласно Эпикуру, философствовать необходимо всегда, необходимо не­престанно заниматься собой.

И если Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава сейчас взять тексты стоиков — то там то же самое. Из сотен фрагментов я привел бы выражения Мусония Руфа, который гласит, что спастись можно, только безустанно за­ботясь о для себя (aei therapeuontespi Стало быть, забота о для себя — это занятие на всю жизнь, дело всей жизни. И вправду Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, когда вы видите, как в это время, о котором я говорю, осущест­вляется эта забота, эта практика себя, вы убеждаетесь, что она и правда составляет дело всей жизни. Можно даже сказать, что это дело взрослых и что центр масс его, предпочтительное время занятия им приходится совсем не на молодость Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, а на средний возраст. И вы увидите, что, может быть, это, быстрее, взрослая жизнь, перевалившая за свою половину, ежели окончание молодости. Так либо по другому — пред нами уже не принципиальные и честолюбивые юные люди, стремящиеся к власти в Афинах V—IV веков, но узенькие либо широкие круги молодежи либо впол­не взрослые Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава люди, либо те, кого мы относим к старикам, присту­пающие к занятиям, поощряющие друг дружку, специализирующиеся, или поодиночке, или сообща, практикой себя.

Я просто приведу некие примеры. Для практики инди­видуальной возьмем дела Сенеки и Серена, того Серена, к которому обращается Сенека сначала «De Tranquilitate» («О спокойствии души Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава») и который пишет (считается, что пишет, либо он по правде его написал) письмо Сенеке с изложением собственного духовного состояния и просьбой посодействовать советом, объ­яснить, что с ним такое происходит, и стать в неком смыс­ле врачевателем его души.22 Итак вот, этот самый Серен, которому также посвящен Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава «De Constantia» («О всепостоянстве мудреца») и полностью возможно, как можно судить, «De Otio»23(«O досуге») — кто он таковой?24 — никакие парень вро­де Алкивиада. Это юноша, провинциал (именитое се-

мейство, далекие родственники Сенеки), прибывший в Рим, где он начал карьеру политика и даже придворного. Он свел Нерона с одной из его Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава — не знаю, какой, в конце концов, это неважно-5— наложниц. И вот примерно в это время, ког­да, стало быть, он уже продвинулся в жизни, сделал собственный вы­бор, начал делать карьеру, Серен обращается к Сенеке. Не покидая области личных отношений и окружения Сенеки, возьмем Луцилия, адресата всей этой длинноватой серии Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава писем, ко­торыми, начиная с 62 года, был занят Сенека вровень с написа­нием «Изысканий о природе», посвященных и адресованных, вобщем, тому же Луцилию. Так кто же этот Луцилий? — Чело­век лет на 10 младше Сенеки.26 Если помыслить, то Сенеке, когда он отошел от дел и принялся за письма и «Изыскания Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава о природе», было шестьдесят лет.27 Стало быть, Луцилию долж­но было быть лет 50, от сорока до пятидесяти. Во вся­ком случае, к тому времени он был уже прокуратором Сицилии. И затеянная переписка должна была, по мысли Сене­ки, побудить Луцилия перейти от, скажем, несколько размыто­го, не очень глубоко обмысленного Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава эпикуреизма к серьезному стоицизму. Отлично, скажете вы, случай Сенеки — все таки осо­бый; с одной стороны, это фактически персональная практи­ка, а с другой — идет речь о политическом деятеле высочайшего ранга, у которого, естественно, не было повода, досуга либо охоты без нужды обращаться к различным юным Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава людям и учить их жить.

Но если вы возьмете Эпиктета, итак вот он, в отличие от Се­неки, был учителем, и у него и взаправду была школа. Он ее от­крыл и именовал «школой», и у него были свои ученики. И, ясное дело, посреди учеников было, вне сомнения, много юных лю­дей Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, явившихся туда за тем, чтоб получить образование. Об этой образовательной функции (fonction formatrice) школы Эпиктета говорится во огромном количестве мест из его «Бесед», запи­санных Аррианом.-* К примеру, он распекает учеников, уве­ривших собственных родных в том, что идут обучаться в неплохую философскую школу, а сами только о Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава том и задумываются, вроде бы по­скорей возвратиться домой и блестеть на принципиальных постах. Имеется также критика в адресок тех, кто прибывает в школу исполнен­ный рвения, но позже, недовольный учением, которое не учит блестеть и просит очень многого исходя из убеждений нравст

венности, покидает ее. Для таких юных Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава людей и были со­ставлены правила, как надо вести себя в городке, когда их отправляют давать уроки. Это с очевидностью показывает не только лишь на то, что не все юные люди отличались воспитан­ностью, да и что заведение было закрытым, кое-чем вроде пан­сиона с достаточно серьезной дисциплиной Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава. Итак, совершенная правда, что Эпиктет обращается к этим юным людям. Не нужно мыслить, как будто забота о для себя как ось и база искусства жизни оставлена одним только юным. Вместе с воспитани­ем юных людей, Эпиктет, школа Эпиктета, предлагала то, что, прибегая, конечно, к не очень подходящему выраже­нию, можно именовать Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава общими услугами — обслуживанием взрослых. И вправду, слушать Эпиктета в его школу на лень либо некоторое количество дней, на какое-то время приходят взрос­лые. Посреди иных представителей тогдашнего общества вы встретите там, например, судя по «Беседам» Эпиктета, зашед­шего в школу смотрителя городов, это что-то вроде налогового Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава инспектора. Он — эпикуреец, пришел посоветоваться с Эпиктетом, задать ему вопросы. Вот человек, которого его город от­правил с поручением в Рим, и по дороге из Малой Азии в Рим он делает остановку, чтоб спросить у Эпиктета, как наилуч­шим образом выполнить поручение. Притом Эпиктет совсем не третирует этой клиентурой либо Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, во всяком случае, взрослы­ми собеседниками, так как он своим своим учени­кам, юным, стало быть, людям, рекомендует отчаливать к принципиальным личностям в их родном городке и тормошить их вопроса­ми: скажите-ка, как поживаете? Вы и впрямь отлично заботи­тесь о для себя?29

Естественно, можно Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава было бы упомянуть — это отлично извест­но — кинических ораторов, которые в многолюдных местах, на пере­крестках, по случаю каких-то торжеств и праздничков обращались к широкой публике, посреди которой были, ясное де­ло, и взрослые и молодежь. К этому праздничному высочайшему жанру диатриб, либо общественных речей, относятся, разумеет­ся, творения Диона Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава из Прусы,* многие из которых посвящены вопросам аскезы, отступления в себя, anakhoresis eis heauton,

и т. д.31

В конце концов, я привел бы последний пример, касающийся этой задачи взрослых, препядствия их приобщения, если угодно, к

практике себя. О том, как это происходит в одной принципиальной, хотя и таинственной и не Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава достаточно изученной (так как мы знаем о ней только благодаря одному тексту Филона Александрийского) общине, в известной секте терапевтов, я скажу на данный момент чуток подробнее. Оставим пока вопрос о том, кто они такие, чем за­нимаются и т. д. В любом случае это была, можно сказать Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, аске­тическая община в округах Александрии, и, само мало, одной из ее целей была, как сказано в тексте, epimeleia tos psukhcs. Позаботиться о собственных душах — вот чего они желали. Итак вот, в одном отрывке из «De Vita contemplativa» («О созер­цательной жизни») Филона Александрийского, где как раз о их, об Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава этих самых терапевтах и речь, сказано: «Поскольку жажда бессмертия и блаженной жизни внушила им, что их зем­ной путь уже пройден [я вернусь к этому принципиальному отрывку в связи с темой старости. — А/.Ф.], они оставляют нажитое сво­им сыновьям и дочерям, своим близким, специально передают им наследие ранее Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава срока; что все-таки до тех, у кого нет семьи, то они оставляют все своим компаньонам и друзьям».32 Как види­те, это что-то совершенно другое, даже оборотное тому, что мы виде­ли в «Алкивиаде». В «Алкивиаде» заботу о для себя брал на себя юноша, получивший недостающее воспитание до­ма, — в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава этом случае Алкивиад, о котором не достаточно хлопотал Перикл, его опекун. Из-за этого-то он, совершенно молодой, и пришел со своими вопросами к Сократу, во всяком случае, позволил вовлечь себя в разговор. Тут же, напротив, пред нами люди, у каких уже есть детки, сыновья и Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава дочери, люди, уже обреме­ненные семьями, и вот они, в некий миг почувствовав, что их земная жизнь завершена, кидают все и начинают занимать­ся собственной душой. О душе начинают хлопотать под конец жизни, а не в ее начале. Можно сказать, что центром притяжения и точкой приложения заботы о для Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава себя оказывается уже не переход к зрелости и даже не столько сам зрелый возраст, сколько пере­ход от зрелости к старости.

И в конце концов, в доказательство произнесенному, я сослался бы на один смешной текст, создатель которого Лукиан. Вы понимаете, что Лукиан написал в конце II века ряд сатир, скажем, ироничных Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава текстов, которые очень увлекательны исходя из убеждений обсуждае­мой темы. Имеется один текст, который был переведен на французский и размещен лет 10 вспять, к несчастью,

очень небережно, под заглавием «Философии с молотка»,33 тог­да как по сути заглавие предполагает нечто другое, а конкретно акцию распродажи жизней 34(т. е. различных Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава образов жизни), рас­хваливаемых и предлагаемых различными философами, которые выставляют их как продукт, каждый желая реализовать собственный и на­брать для себя, таким макаром, побольше учеников. Имеется и дру­гой текст, тоже очень увлекательный, под заглавием «Гермотим», в каком также смешно изображен разговор 2-ух персона­жей.35 Все это очень Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава весело и припоминает киноленты Вуди Алле-па о психотерапевтах в Нью-Йорке: примерно так Лукиан изображает отношение к учителям философии и к по­искам счастья, при помощи заботы о для себя. Итак, Гермотим вы­шел походить. Очевидно, он что-то бурчит про себя, повторяя урок учителя, и здесь подходит Лициний Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава и спрашивает его, куда он направляется; тот отвечает, что идет от учителя, куда — не помнит, да это и непринципиально.36 — И издавна ты ходишь к учителю? — спрашивает Лициний Гермотима и получает от­вет: да вот уже 20 лет. — Как, уже 20 лет ты ему платишь столько средств? — Да, я ему плачу столько Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава средств. — Но ведь, должно быть, твое обучение философии, искусству жить, быть счастливым не так скоро завершится? — О да, — отвечает Гермотим, — это навечно. Думаю, еще лет на два­дцать. И так как ниже Гермотим разъясняет, что начал фило­софствовать в 40 лет, а понятно, что вот уже 20 лет он прогуливается к учителю Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, то в свои шестьдесят он как раз посереди­не пути. Я не знаю, разбирались ли, устанавливались ли связи этого текста с другими философскими текстами либо нет, но вы помните, что у пифагорейцев людская жизнь делилась на четыре периода, каждый по 20 лет; 1-ые 20 лет в пифагорейской традиции Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава человек — еще мальчишка; от двадца­ти до сорока — юнец; от сорока до шестидесяти — парень, а начиная с шестидесяти — старик.37 Вы видите, Гермотим — ему как раз шестьдесят лет — находится на пороге старости. Прошла молодость, 20 лет, в течение которых он научился философии. И ему осталось всего 20, 20 отделяю­щих его от погибели лет для того Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, чтоб продолжить философствование. И Лициний, узнав таким макаром, что его собеседник Гермотим начал свои занятия в 40 лет, — Лициний, кото­рый выступает тут скептиком, персонажем, концентрирую-

щим внутри себя и выражающим ироничное отношение к Гсрмотиму и ко всем этим практикам себя, — гласит: вот и отлично, мне 40, я Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава как раз в том возрасте, когда пора на­чать обучаться быть собой. И он просит Гермотима: будь моим вожатым, возьми меня за руку и веди.38

Итак вот, эта рецентрация либо децентрация заботы о для себя, ее перенос с молодости на зрелость либо на более поздний возраст по­влечет за Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава собой известное число следствий, по-моему, принципиальных. Во-1-х, с того времени как забота о для себя становится занятием взрослого человека, ее критичная функция естественным обра­зом растет, и чем далее — тем больше. Практика себя те­перь призвана исправлять, по последней мере, не меньше, чем сформировывать. Либо даже так: практика себя все Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава более становит­ся критической по отношению к самой для себя, по отношению к собственному культурному окружению и к жизни, которую ведут другие. Естественно, этим я не желаю сказать, что никакой роли, не считая критичной, практика себя сейчас не играет. Образова­тельный элемент остается при ней, он никуда Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава и не денется, но с этого момента он значимым образом привязан к критике. Ска­жем, если угодно, что в «Алкивиаде» и других сократических диалогах необходимость в заботе о для себя впрямую соотноси­лась с состоянием невежества, в каком пребывал будущий субъект этой заботы. Выясняется, что Алкивиад не знает того Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, чем он желает заниматься, не знает, как необходимо отлично управ­лять городом, — и это ясно видно, что он этого не знает. И если здесь и есть какая-то критика обучения, то она заключается сначала в том, чтоб обосновать Алкивиаду, что он ничему не научился, а все то, что Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава он выучил, — пустое дело. Напротив, в практике себя, какой она стает пред нами в эллинисти­ческий и римский периоды, есть образовательная сторона, су­щественным образом связанная с подготовкой индивидума. Но подготовкой не к некий проф либо обществен­ной деятельности, т. е. речь не о том, как это было в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава «Алкивиа­де», чтоб сделать кого-либо неплохим правителем; речь о том, чтоб независимо от какой бы то ни было проф подготовки воспитать его таким, чтоб он сумел достойно спра­виться со всеми случайностями, перенести все вероятные не­счастья, все поджидающие его порухи и неудачи. Дело, стало быть, в том, чтоб Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава снабдить его механизмом страхования, но

не в том, чтоб выработать технические и проф способности, связанные с определенным родом занятий. Такая под­готовка, такое, если угодно, «облачение в доспехи», которые защитят его от мира, от всех случайностей и напастей, и есть то, что греки называли paraskheue и что Сенека приблизитель­но перевел как Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава instructio.39 Instructio — это щит, предохраняю­щий от угроз, а никак не подготовка к определенной проф деятельности. Итак, практика себя в I— II вв., непременно, нацелена на формирование индивидума.

Но этот формирующий нюанс не отделим от исправления, которое, полагаю, играет все более вырастающую роль. Прак­тика себя Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава уже не перекрывает, как в случае с Алкивиадом, не­знания, не ведающего о для себя незнания. Она перекрывает ошибки, дурные привычки, искривления и несвободу, с кото­рыми человек сжился и которые нужно стряхнуть. В еще большей степени исправление-освобождение, чем воспита­ние-обучение, — вот в каком направлении будет развиваться практика Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава себя, что, понятно, касается самих ее основ. Приведу один пример. Это пятидесятое письмо Сенеки к Луцилию, где он пишет: «Наша неудача не приходит снаружи (extrinsecus): она в нас (intra nos est)». И ниже: «In visceribus ipsis sedet» ([беда, зло] в самой нашей утробе).40 В этой практике себя мы тру Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава­димся, чтоб отвертеться, избавиться, очиститься, освободить­ся от зла, которое снутри нас, подчинить его для себя. И он добавляет: естественно, еще легче исправиться, если зло за­стигнуто в то время, пока душа еще покладиста и неопытна, а порок еще не застарелый. Но в любом случае, видите ли, да Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава­же если ею занимается парень, практика себя должна исправ­лять, а не сформировывать человека; не только лишь сформировывать: она должна также, и это сначала, исправлять, искоренять порок, который уже здесь. Всегда уже пора ухаживать за собой, даже когда ты молод. И у доктора, естественно, еще больше шан­сов на фуррор Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава, призови мы его сначала заболевания, а не когда бо­лезнь застарелая.41 Но так либо по другому, даже если ты не взялся за исправление в юности, сделать это никогда не поздно. Даже если порок застарелый, есть средства, которые посодействуют вос­прять, исправиться, опять стать таким, каким для тебя и следовало

* В контексте Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава в этом месте сказано: «нужен учитель».

бы быть, но каким ты до сего времени не был.42 Опять стать таким, каким ты никогда не был, — вот, по-моему, один из главных моментов, одна из основных тем этой практики себя. Сенека го­ворит о том, как обстоят дела с физическими вещами, с Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава телами. Он пишет: можно распрямить и толстые балки, если они ис­кривлены, тем паче человечий дух, еще более подат­ливый, может быть также выпрямлен.43 Во всяком случае, гласит он, bona mcns (благомыслие) никогда не приходит ранее mala mens, до того как в душе не поселится зло.44 Хо­рошей душа Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава делается только после того, как поняла собст­венные недостатки. Мы всегда, как говорится все в том же письме, preoccupati: мы всегда уже кое-чем заняты, когда намереваем­ся творить добро.45 Тут-то и приводится принципиальная формула из словаря киников. Сенека пишет: virtudes discere означает vitia dediscere Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава (обучаться добродетели — это означает отучаться от по­роков).* Это понятие «отучения» было одним из основных у киников,47 вы его встретите также у стоиков. Итак вот, это «отучение», которое так либо по другому обязано иметь место, даже если практикой себя занимается парень, этот критичный пере­смотр, переделка себя с прицелом на Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава некоторую «природу» — при­роду, никогда не существовавшую, так и не явившую себя ни в каком человеке, какого бы он ни был возраста, — полностью есте­ственно оборачивается отказом от обретенных знаний, рвением отвертеться от дурных привычек и воздействия среды. Отмыться от всего того, что могло запятнать, сначала, в ранешном детстве Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава. Отсюда настолько распространенное порицание первых воспитателей и именитых нянькиных небылиц, заму­соривающих и извращающих разум малыша. Вот узнаваемый отры­вок из «Тускуланских бесед» Цицерона: «Однако мы, чуть явившись на свет, уже оказываемся в хаосе неверных воззрений и чуть не с молоком кормилицы, можно сказать, впитываем заблуждения».48 Итак, это критичный взор Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава на детство и условия, в каких оно проходит, и также критика домашнего окружения, не только лишь в плане образования, но, если угодно, всей совокупы передаваемых и прививаемых ценностей, того, что мы на данный момент окрестили бы «семейной идеологией». Я имею в виду письмо Сенеки Луцилию, где он Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава пишет: будь ве­реи для себя, постарайся догнать себя самого, «мне отлично извест­но, что гнои предки желают тебе чего-то совершенно другого,

так что мои пожелания обратны пожеланиям семьи; я желаю, чтоб ты презирал все то, чего они хотят для тебя в изоби­лии».49 Таким макаром, забота о для себя должна Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава вполне пере­вернуть систему ценностей, передаваемых и навязываемых в семье. И в конце концов, последнее, на чем я не желал бы задерживать­ся, так как это отлично понятно: вся критика этой педа­гогики, той, которой занимаются учителя, как мы бы произнесли, исходной школы, метит сначала в Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава учителей ритори­ки. Конкретно тут мы возвращаемся — все это тоже известные веши — к старенькому спору о том, какое образование предпочти­тельнее, философское либо риторическое.* Поглядите, как вы­смеивает Эпиктет явившегося к нему молодого ученика ритора.50 Любопытно описание внешнего облика этого ученика, так как оно-то и указывает, в чем Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава заключалось главное расхождение меж философской практикой себя и риторическим обучени­ем: молодой ученик ритора является во всей красоте, нарумянен­ный, с завитыми волосами, показывая тем, что риторическое образование учит создавать видимость, оболь­щать. Оно учит не тому, как хлопотать о для себя, но как понра­виться другим. И вот тут-то Эпиктет Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава приступает к молодому ученику ритора с вопросами, он гласит ему: ты весь таковой ра­зодетый, ты думаешь, что заботишься о для себя, но подумай-ка, что все-таки это такое, хлопотать о для себя? Тут видна аналогия, ве­роятно, полностью тривиальная для слушателя либо читателя тех Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава пор и им полностью известная, тут слышится отзвук во­проса, когда-то данного в «Алкивиаде»: ты должен озаботить­ся собой, но как это сделать и что же все-таки это такое ты сам? И опять приходят к тому, что заниматься собой — означает хлопотать о собственной душе, а не о теле. Итак Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава вот, если желаете, первым следстви­ем хронологического смещения заботы о для себя с окончания молодости на зрелый возраст и стала эта критичная функция практики себя.

Вторым следствием будет все большее и все более приметное сближение практики себя с врачеванием.51 Вправду, с того времени как практика себя сделалась приемущественно Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава исирави-

* В конспекте Фуко иллюстрирует эту полемику, приводя пример Диона из Прусы, который начал свою карьеру ритора с нападок на Мусония и закон­чил похвалами философии.

тельной либо, по последней мере, одной из ее основных задач стало исправление недочетов, восстановление, достижение неко­торого состояния, которого, вобщем, судя по всему, никто Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава ни­когда не достигал, но которое на самом деле собственной вначале, практика себя преобразуется на наших очах в один из спосо­бов врачевания, в мед практику. У философии всегда были особенные дела с медициной, и не надо было дожи­даться I—II вв. — времени, о котором я веду речь, — чтоб Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава за­метить это. Это ясно видно уже у Платона.52 А в философской,стало быть, после-платоновской, традиции это видно еще яс­нее: ontos philosophein Эпикура — это kat'aletheian hugiainein (блюсти, врачевать собразно правде);53 а у стоиков, начиная с Посидония,54 связь меж медициной и философией — а точ­нее, перевоплощение Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава философской практики в разновидность практики мед — ясна как денек. Мусоний гласит: философа, как и доктора, зовут в случае заболевания.55 И что философ делает с душой, в точности то же самое доктор делает с телом. 1 Можно также вспомнить Плутарха, который гласил, что у медицины и философии одна... либо, поточнее, не «у Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава их есть», а они сущность mia khora (одна и та же область, одна страна).56 Отлично.* Эта связь меж медициной и заботой о для себя — связь древная, обычная, издавна установленная и вновь вос­производимая, каждый раз проявляется по-разному. Сначала о ней гласит, естественно, общность концептуального поля, общность понятийного каркаса Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава медицины и философии. Центральным для него является, естественно, понятие pathos, которое и эпикурейцы и стоики толкуют как страсть и болезнь, в связи с чем выстраивается целый ряд аналогий, при этом стоики в этом смысле были изобретательнее других и, обычно, наилучшими систематизаторами. Развитие страсти они обрисовывают как развитие Франсуа Эвальд, Алессандро Фонтана 8 глава заболевания. Первую стадию57 составляет то, что греки называли euemptosia (proclivilas (склонность)), т. е. конституция, располагающая к заболевания. Потом идет, фактически, pathos, неразумное движение души, слово, которое Цицерон переводит на латынь как perturbatio, а Сенека — как affectus. После pathos'a, заболевания в своем смысле,


frazovie-glagoli-referat.html
freda-brajt.html
frederik-koplston-istoriya-filosofii-drevnyaya-greciya-i-drevnij-rim-tom-ii.html