Фреда Брайт




Фреда Брайт Маски Карнавал судеб



OCR & SpellCheck: Larisa_F

Брайт Фреда Б 87 Маски. Часть 1. Карнавал судеб: Роман/ Пер. с англ. И. Бочаровой. — М.: ЗАО «БДР-Трейдинг», 1997. — 255 с.

Оригинал: Freda Bright «Masque», 1994

ISBN 5-7721-0067-Х

Переводчик: Бочарова Фреда Брайт И.

Инструкция

«Весь мир — театр, и люди в нем — актеры», — гласил величавый Шекспир, возлюбленный драматург одной из героинь.

Сценой этого театра в романе становится высококлассная швейцарская клиника пластической хирургии: на ней и разыгрывается 1-ое Фреда Брайт действие актуальной драмы 2-ух основных героинь, тут они встречаются и в первый раз надевают маски, которые сорвет с их только роковой поворот событий.

^ Молодая, очаровательная и отважная Ким Вест выручает Фреда Брайт отчаявшуюся самоубийцу. Выручает, чтоб расстаться с ней навечно... Но навечно ли?

Они кое-чем удивительно похожи, хотя спасенная всю свою последующую жизнь — ведущая, фаворит, а спасительница — ведомая; но обе они — self Фреда Брайт-made women — дамы, сделавшие себя сами, достигшие высочайших сфер публичной жизни, и им обеим присуща бессознательная доброта души.

Героини идут по жизни различными дорогами и в любви, и в бизнесе, руководствуются различными аспектами счастья Фреда Брайт и фуррора. Но внезапное трагическое происшествие вновь сталкивает их самым сказочным образом перед тем, как судьба предоставит им очередной шанс на обретение личного счастья, и они изменяются ролями Жертвы и Возмездия Фреда Брайт на сцене театра жизни...

^ Фреда Брайт Маски Карнавал судеб


ШЕСТИДЕСЯТЫЕ


«Маривал»

Графиня де Гранж расположилась на кушетке с неповторимой основательностью.

— Я так волнуюсь! — сказала она, расправляя складки собственной мини-юбки. Ее облачение смотрелось Фреда Брайт достаточно весело и больше подошло бы манекенщице, чем пухленькой вдовушке бельгийского пивовара. Несуразное платьице. Несуразная дама.

— Так волнуюсь! — повторила она, всплеснув руками. — А не желаете выяснить, почему?

Питер Мэйнвэринг пробурчал в ответ что Фреда Брайт-то непонятное.

— Из-за Тото. Меня ужасает идея, что мой дорогой не выяснит меня, когда я вернусь домой.

Тото? Точно, это не супруг. Тогда хахаль?

— Понятно, — нетвердо ответил Питер Фреда Брайт.

— Он меня просто любит!

В ее голосе прозвучали кокетливые ноты. В чем дело? Питер пребывал в недоумении: обретя нового супруга, новое лицо, липовый титул, неуж-то эта зануда замахнулась и на него, Питера? Он Фреда Брайт старался не встречаться с ней очами.

Но здесь выяснилось, что «дорогой Тото» — всего-навсего самый прелестный в мире коккер-спаниэль: а вдруг он не выяснит свою «мамочку» в ее новеньком Фреда Брайт обличье? «Вдруг он решит, что я грабительница, и укусит меня?»

Питер отдал для себя клятву когда-нибудь написать историю собственной жизни и именовать ее «Мемуары никчемного человека».

— Милая леди, — начал он самым елейным голосом Фреда Брайт, на который был способен, — уверяю вас, ничего ужасного не случится. Наши четырехногие любимчики, храни их Бог, воспринимают нас не по внешнему облику. Они выяснят людей, которых обожают, по... — По запаху? От Фреда Брайт дамы несло как от парфюмерной фабрики. — ...по ауре, по голосу, по движениям. Тото, вне всякого сомнения, придет в экстаз, завидя вас!

Он пробормотал еще какие-то банальности, задал пару вопросов и Фреда Брайт позволил для себя унестись идеями в другом направлении. Слава Богу, совсем не непременно слушать, что ему отвечают: необходимо только играть свою роль. Рассеянное «хмм», сопровождаемое потиранием рук, либо данный с принципиальным видом Фреда Брайт вопрос: «А что вы сами думаете по этому поводу?» — обычно этого полностью довольно. И всегда нужно утешать себя идеей, что и эти 50 минут когда-нибудь кончатся.

Сейчас его пациентка перебежала к Дискуссии других собственных «проблем Фреда Брайт» — что-то связанное с ее домашним декоратором. Когда она делала резкое движение, ее мини-юбка задиралась еще выше. «Вам 50 6 лет! — хотелось закричать Питеру. — Ведите же себя подобающим этому возрасту образом!»

В один Фреда Брайт момент его обхватило чувство опустошенности. Четыре года... Четыре года он слушает пустую, бездушную трепотню глуповатых дам и напыщенных парней. Четыре года терпит жалобное хныканье богатых и испорченных особ. Психиатр? Нет, он больше Фреда Брайт похож на няньку, утирающую их сопливые носы! И ради этого он с различием окончил Кембридж? Ординатуру в Барте? Какой фарс!

Но Питер верно делал проф обязанности, держа при для себя свои Фреда Брайт мысли: ему необходимы были средства. Каждый месяц он получал приличный чек в швейцарских франках и помещал их на собственный счет в Беркли.

От отца ему передалось презрение к деньгам и богачам Фреда Брайт.

— Хоть какой дурачина может сколотить состояние, если это предел его желаний, — учил тот отпрыска. — Но только реальный мужик, имеющий вкус к жизни, может растрачивать его подабающим образом.

Роджер Мэйнвэринг был конкретно таким Фреда Брайт.

Очаровательный и образованный человек, отец Питера воспользовался репутацией опытнейшего языковеда, хорошего спортсмена и сочинителя эпиграмм, был третьеразрядным художником и высококлассным бонвиваном. Он погиб, когда Питер еще обучался в Кембридже, оставив отпрыску в Фреда Брайт наследие неплохую фигуру, возможности к языкам и кучу долгов.

Решение Питера стать доктором носило прагматический нрав. Мальчуганом он в мечтах лицезрел себя писателем, живущим на чердаке и созидающим неповторимую прозу. Как и отец, он Фреда Брайт не был чужд романтизма.

Зато его мама приходила в кошмар от схожих настроений.

— Только этого нам не хватало! — восклицала она, возводя глаза к небу. — Еще одна артистичная натура в семье! А кто Фреда Брайт будет платить мяснику, разрешите выяснить?

Она была малеханькой, но волевой дамой — еврейская беженка из Вены, со здравым смыслом и сильным инстинктом выживания. Она любила собственного супруга, хотя и не полностью Фреда Брайт одобряла его, и дрожала от одной мысли о том, что отпрыск может пойти по его стопам. Нет, ее Питер должен занять в жизни достойное место — и ради собственных родителей, и ради себя самого; по Фреда Брайт другому кто же еще будет служить им опорой и поддержкой в старости?

Так и было предопределено, что Питер станет доктором. В то время это казалось мудрейшим решением: парень обладал ясным Фреда Брайт разумом, прилежанием, способностью просто усваивать и переваривать массу инфы. Но его рукам недоставало нужной для избранной профессии ловкости.

— Займитесь психиатрией, — порекомендовал ему управляющий группы, следя, как Питер страдает в анатомичке с трупом Фреда Брайт. — У вас отлично выходит общение с живыми людьми.

— Другими словами, со скальпелем в руках я небезопасен?

— Мы должны исходить из собственных способностей, — уклончиво ответил педагог и здесь же выдал вдохновенный монолог о Фреда Брайт том, какая это великодушная миссия — вступать в борьбу с психологическими недугами, успокаивать мятущиеся души, залечивать невидимые глазу раны. — И позже, это доходное занятие, — добавил он под занавес.

Мама Питера была счастлива Фреда Брайт: «мой сын-психиатр» звучало даже значительнее, чем обычное «мой сын-врач».

— Ты знаешь, дорогой, Зигмунд Фрейд был близким другом твоего дяди Макса. И, кажется, тетя Тилли имела какое-то отношение к медику Адлеру Фреда Брайт... Так что это глас крови. В конце концов, ты наполовину венец!


Скоро после получения степени Питеру предложили место в швейцарской поликлинике «Маривал» — приемущественно благодаря его приятной наружности и манерам, также познанию Фреда Брайт языков. Все вокруг уверяли его, что отрешиться от таковой подвалившей фортуны было бы верхом глупости. Предложенный оклад для свежеиспеченного доктора превосходил все ожидания; не считая того, разговаривать пришлось бы с тем классом Фреда Брайт людей, которых именуют сливками общества, а уже одно это могло послужить неплохой базой для грядущего благоденствия.

— Чертов везунчик! — поздравил его сосед по комнате в студенческом общежитии. — Все эти сексапильно озабоченные пташки будут Фреда Брайт лежать перед тобой на кушетке в ожидании облегчения собственных мук, да к тому же платить за это.

— Не за это, а за восстановление духовного покоя! — рассмеялся Питер.


«Поменьше дворца, но побольше шкатулки для драгоценностей», — говорилось Фреда Брайт в «Справочнике Мишлина» о «Маривале», где он был помечен 3-мя звездочками и охарактеризован как «типичный эталон архитектуры эры феодализма».

Построенный в 1760 г. по заказу банкира Андрэ Буше и нареченный в Фреда Брайт честь его малышей — Марианны и Валентина, — замок ко всему иному стал типичным эмблемой денежной и политической предусмотрительности и расчетливости. На создание «Маривала» средств не жалели — в него была вложена большая часть состояния Буше. Чтоб Фреда Брайт на каждой из сорока 5 комнат лежал отпечаток особенной роскоши, были приглашены наилучшие европейские живописцы и мастера.

В 1934 году замок, уже издавна заброшенный, с забитыми окнами, единственными жителями которого остались Фреда Брайт только мыши и пауки, заполучил один из Ротшильдов — представитель британской ветки славной фамилии. С решительностью, которой отличалось все его семейство, новый обладатель принялся за реставрацию всего, что еще можно было спасти, не забыв Фреда Брайт и о новых удобствах современного мира: он провел центральное отопление, оборудовал скрытые теннисные корты и внутренние плавательные бассейны, пригодные для использования в всякую погоду... Спальни обставлялись со различной роскошью, танцзал был стопроцентно Фреда Брайт реконструирован приверженцем кубизма. Сады разбивались по новейшей планировке, в британском стиле, даже гумус завезли из Сомерсетского графства...

Скоро после окончания 2-ой мировой войны дочь Ротшильда Эмми пожертвовала поместье Интернациональной лиге спасения с условием Фреда Брайт, что там будет расположен Центр реабилитации жертв нацистских «медицинских исследований».

К тому времени подобралась команда высококлассных докторов — докторов, стоматологов, дерматологов, психиатров, физиотерапевтов. Северное крыло строения было переоборудовано в клинику пластической и Фреда Брайт восстановительной хирургии, южное — перестроено под жилые помещения, где ничто, по способности, не напоминало поликлинику, так как мисс Ротшильд возлагала надежды как раз на то, что краса мира вокруг нас поможет людям запамятовать Фреда Брайт о пережитых страданиях.

— Душа нуждается в лечении не меньше, чем тело, — часто говаривала она.

Потому комнаты были обставлены с довоенной роскошью и элегантностью, поновой оборудованы сауны, теннисные корты и бассейн. Стенки Фреда Брайт декорировали волшебные картины, на кухне колдовали швейцарские повара, которые совместно с диетологами изобретали блюда, полезные для здоровья и неповторимые сразу. Каждый вечер из Лозанны приезжало струнное трио, чтоб веселить жителей «Маривала» за ужином Фреда Брайт; в большенном зале демонстрировали кинофильмы (в большей степени комедии). Нигде, ни в каком мед учреждении мира пациенты не были окружены таким вниманием и таковой роскошью. Время от времени с благотворительными целями Фреда Брайт тут выступали даже мировые знаменитости (к примеру, Артур Рубинштейн и Марсель Марсо).

И все-же «Маривал» прославился сначала в области операционной деятельности. К 1950 году это заглавие стало синонимом по отношению к самым передовым способам современной Фреда Брайт хирургии. Тут творились чудеса, писалась новая история медицины — и все приемущественно благодаря достижениям юного швейцарского доктора.

Доктор Рене Фрэнкл и сам был (вобщем, остается и до настоящего времени) поистине Фреда Брайт чудом. Юный, прочно сбитый уроженец Цюриха одним из первых занялся исследованием способностей микрохирургии, применением лазерной технологии при исправлении различных изъянов кожи, расширением использования синтетических материалов в операциях различного рода. А не считая Фреда Брайт того, Фрэнкл был даже больше художником, чем просто доктором, — собственного рода Микельанджело. Коллеги повсевременно подтрунивали над его мастерством, называя его «доктором Франкенштейном». Тот факт, что измышленный персонаж проводил опыты в предместье Женевы, только усиливал сходство Фреда Брайт, но Фрэнкл относился к схожим остротам со размеренным достоинством.

— Франкенштейн творил монстров, — мягко отвечал он. — Я же создаю красоту.

В 1954 году выписался последний равенсбрюкский «подопытный кролик», и так как миссия «Мари-вала Фреда Брайт» подошла к концу, было объявлено о его продаже, и он перебежал в руки концерна европейских бизнесменов. Отныне он начал работать как коммерческий платный Центр пластической хирургии, приносящий доход своим акционерам. Во главе Фреда Брайт Центра был поставлен доктор Фрэнкл.

К концу десятилетия Центр вышел на интернациональный уровень. Со всего света туда обращались люди как просто тщеславные и тоскующие, так и по-настоящему страдающие Фреда Брайт и отчаявшиеся. Единственное, что роднило их всех, — огромные средства. Будучи уверенным в собственных успехах, персонал «Маривала» никогда не занимался открытой саморекламой: сдержанность и осторожность были его стратегией. Кстати брошенное словечко, ненавязчивое упоминание в Фреда Брайт колонке светской хроники — этого было довольно, чтоб восемнадцать номеров никогда не пустовали.

Большая часть клиентов оберегали свое инкогнито пуще зеницы ока, потому что сначала дискуссии на тему пластической хирургии числились такими же Фреда Брайт неблагопристойными, как, к примеру, разорение либо инцест. Потому в перечнях пациентов «Маривала» повсевременно мерцали фамилии «миссис Смит» либо «мсье Дюпон», но посвященные знали: в определенных кругах заявления типа «я собираюсь провести несколько недель Фреда Брайт на курорте в Швейцарии» воспринимались достаточно скептически.

Опыт общения с жертвами войны обучил доктора Фрэнкла, что процесс исцеления в той же степени находится в зависимости от духовного состояния, что и от физического. Термин Фреда Брайт «пациенты» был исключен из лексикона, заместо него персонал был должен употреблять слово «гости» и соответственно вести себя с ними, повсевременно убеждая их не заострять внимания на свои шрамы и бинты, а ощущать Фреда Брайт себя отдыхающими необычного курорта на берегу Женевского озера.

Находясь на пути к излечению, можно было покидать на время местность «Маривала» и вкушать наслаждения, которые в обилии предлагались за его пределами Фреда Брайт. Ведь чувство счастья — наилучшее лечущее средство! Концерты, прогулки на яхте, джазовый оркестр в Монтре, пикники в Шилоне, рулетка и «двадцать одно» в Дивонн-ле-Бэ... А самое приятное — обход магазинов в Лозанне и Фреда Брайт Женеве: приобрести милые пустячки от Картье — что еще сумеет так сделать лучше самочувствие дамы? Если есть средства — скучать не придется! Вот и стекался человеческой поток в «Маривал», как будто к последнему источнику нескончаемой Фреда Брайт молодости: высохшие от ожидания суженого богатые наследницы, отчаявшиеся гомосексуалисты, латиноамериканские плейбои, увядающие звезды, идущие в гору политические деятели, сорокалетние «первые жены», страшащиеся, что супруги бросят их ради более юных и хорошеньких, «вторые Фреда Брайт жены», ставшие уже не такими юными и хорошими, как когда их брали замуж, и одержимые теми же ужасами...

— Обретение нового лица может травмировать психику, — сделал вывод доктор Фрэнкл. — Потому человеку Фреда Брайт нужна соответственная психическая подготовка.

Чтоб облегчить процесс перехода «гостей» от увядания к резвому омоложению, и был приглашен доктор Питер Мэйнвэринг.

Со временем он показал себя честным и отзывчивым доктором, хотя его поражало Фреда Брайт, что он всего-навсего апеллировал к здравому смыслу собственных пациентов. Ну, может, мало больше, чем просто это... В «Маривале» не было реальных сумасшедших, и у Питера не возникало способности серьезно заняться исследованием людской психики Фреда Брайт. В его обязанности входило только слушать и успокаивать собственных клиентов, а не пробовать кардинально поменять их жизнь.

Он не мог, к примеру, предложить стареющей вдове сесть на диету, а не Фреда Брайт «убирать животик» хирургическим методом, либо намекнуть, что трудности сходящих со сцены рок-звезд начинаются не с отвисшего подбородка, а со злоупотребления кокаином — такие деяния противоречили бы самому духу «Маривала». Смысл существования поликлиники Фреда Брайт заключался в том, чтоб ее «гости» уезжали отсюда удовлетворенными и ублаженными. Очень скоро Питер понял, что его наняли так, как будто просто заполучили очередной предмет роскоши. Так же были выписаны шеф Фреда Брайт-кондитер из Парижа, парикмахер из Рима... Богатеи рассчитывали на получение комплекта определенных услуг, где бы они ни были, а «Маривал» от начала до конца был коммерческим предприятием.

И Питер держал свое мировоззрение при для себя Фреда Брайт. У него были долги, которые добивались уплаты, мама, которую необходимо было содержать... Не считая того, он, в конце концов, свято следовал первой заповеди Гиппократа: «Не навреди».

Но здесь в «Маривал» приехала Фреда Брайт Кимберли Вест.

Питер пришел в кошмар. Он ворвался в кабинет Фрэнкла, трясясь от гнева:

— Не верю, что вы пойдете на это! Оперировать здоровую и хорошенькую четырнадцатилетнюю девченку только поэтому, что ее Фреда Брайт ненормальная мама желает сделать из нее «Мисс Америку»! Это нарушение мед этики!

— Ну-ну-у... — успокаивающе протянул Фрэнкл. — Если этого не создадим мы, мама повезет ее еще к кому-нибудь... кто окажется Фреда Брайт куда наименее качественным — могу в этом поклясться. Так что считайте, что я просто делю с девченкой неоправданный риск. Не считая того, у меня тоже есть определенное моральное обязательство — перед акционерами. Так что Фреда Брайт занимайтесь своим делом, Питер, а я займусь своим.

Питер колебался. Раздумывал. Пробовал найти, что важнее: потребность поликлиники в неизменном притоке клиентов со всего света и получение им размеренного дохода, который ему так нужен, либо Фреда Брайт его, видимо, старомодные принципы. Не считая того, он не мог опровергать и логику резонов доктора Фрэнкла: эта страшная девица Вест и по правде без усилий отыскала бы другого доктора, чтоб выполнить свои Фреда Брайт параноидальные намерения!

И он остался в «Маривале». И даже утешался идеей, что отдельные пациенты вправду нуждаются в его помощи...

В особенности одна из их.

Как и подобает начинающему доктору Фреда Брайт, Питер старался быть в курсе последних достижений медицины: временами посещал конференции и семинары, слушивал доклады, часто представлявшиеся ему некий наукообразной тарабарщиной. Почаще это приносило ему чувство неудовлетворенности — как обжоре в церковный пост. В Фреда Брайт ближайшее время он вообщем стал колебаться в неких основополагающих принципах собственной профессии... если это вообщем можно было именовать профессией. Его вдруг озарило, что психиатрия — и не искусство, и не наука: реальным Фреда Брайт сумасшедшим чаше всего посодействовать нереально, а те, у кого были просто расстроены нервишки, сопротивлялись хоть каким переменам в собственной жизни.

Сам же он погружался в ежедневную рутину.

— ...не стоило оборудовать спальню в Фреда Брайт розовато-лиловых тонах, — продолжала графиня. — Мой последний супруг вытерпеть не мог этот цвет. Это принципиально.

— А что вы сами думаете по этому поводу? — проговорил Питер, полузакрыв глаза.

Настало время расстаться с «Маривалом»: долги Фреда Брайт отца выплачены, мама опять вышла замуж. Самым разумным было бы заняться личной практикой в Лондоне либо Нью-Йорке. У него, кстати, есть хорошие связи для этого.

Но почти все ли тогда Фреда Брайт поменяется? Год за годом копаться в подробностях личной жизни богатых неврастеничек? Питеру стоило бы побеспокоиться и о своем душевном спокойствии! Ему давным-давно следовало бы уехать из «Маривала», и он бы сделал Фреда Брайт это, если б не...

Питер посмотрел на часы, считая минутки. Скоро она будет тут. Их последняя встреча. Сейчас в 5 вечера.

«Леди Икс», как окрестили ее эти южноамериканские подружки, Аликс Брайден и Кимберли Вест Фреда Брайт, окружив романтичным нимбом, хотя она не имела ничего общего с аристократическими кругами... Персонал поликлиники обращался к ней «мисси», доктор Фрэнкл называл ее сейчас не по другому, как «мой шедевр».

Не больше Фреда Брайт 6 человек знали ее истинное имя.


Ее привезли в «Маривал» в карете «скорой помощи» три года вспять. У нее ничего не было при для себя, не считая паспорта и дамской сумочки.

На последующий денек Рене Фрэнкл Фреда Брайт пригласил Питера на совещание.

— Увлекательный случай, — произнес он, — как для меня, так и вам. Американка. 20 один год. В принципе — в прелестной физической форме: полностью здоровые сердечко и легкие. Правда Фреда Брайт, у меня нет способности заглянуть в ее мед карту, чтоб получить полную картину... Но, как я уже произнес, в целом у нее крепкое здоровье, по другому я не питал бы никаких надежд Фреда Брайт. Итак, ситуация заключается в последующем. Наша молодая леди стала жертвой ожесточенного насилия, зверского нападения. Если поглядеть на ее раны, можно пошевелить мозгами, что их нанесло дикое животное, но это было бы инсинуацией на Фреда Брайт волков либо шакалов: они на такое скотство неспособны. Нет, дружище, это был человек. Маньяк, вооруженный ножиком. Может быть, к тому же стальной плетью либо велосипедной цепью. Обеспеченный и влиятельный маньяк, это точно, так как Фреда Брайт мне не попадалась в прессе информация об этом злодеянии.

Всеми финансовыми вопросами занимается парижский юрист, мэтр Густав Виарно. Естественно, он отрешается именовать имя собственного клиента. Вобщем, как этот Виарно отдал мне Фреда Брайт осознать, это все равно было бы глупым: у его клиента статус дипломатичной неприкосновенности, и он не может быть привлечен к уголовной ответственности. Повторяю, Питер, я не лицезрел еще последствий настолько Фреда Брайт животной беспощадности с тех времен, как занимался исцелением жертв «Равенсбрюка».

Он покачал головой и достал большой конверт из плотной бумаги с водяными знаками.

— Что касается событий данного дела, мы не знаем фактически Фреда Брайт ничего. Похоже, что это случилось кое-где в округах Луары, так как даму привезли сюда из маленький сельской поликлиники, находящейся рядом с замком «Шамбор». Там ей смогли оказать только первую помощь сейчас днем Фреда Брайт.

Доктор Фрэнкл разложил на письменном столе серию фото. Питер мимолетно посмотрел на их и здесь же отвел взор.

— Видите ли, от лица фактически ничего не осталось: практически вырваны кусочки мяса. Сломана челюсть. Нереально было Фреда Брайт бы даже представить, как она смотрелась ранее, если б не малая фото в паспорте, но вы же понимаете, как не много отражают они сходство с оригиналом... Так что мы должны Фреда Брайт начать с нуля. Сделать нечто из ничего. — Подобие ухмылки мелькнуло в уголках губ Фрэнкла. — Можно сказать, она представляет собой незапятнанный лист бумаги, на котором можно нарисовать что угодно. Это суровый вызов Фреда Брайт судьбе, Питер. Может быть, важнейший в моей карьере. Я должен буду сделать поновой все: костную структуру, кожу, черты лица. На это могут уйти годы... Каким-то чудом уцелели глаза, и это дает проблеск надежды. Но Фреда Брайт я желаю, чтоб она дольше не смотрелась в зеркало. Да, да, мы должны скрывать ее лицо под повязкой как можно подольше!

— Она заговорила? — спросил Питер. — Либо все еще в шоке Фреда Брайт?

Фрэнкл вздохнул.

— А-а, вот здесь-то и неувязка: он порезал ей гортань, наш исступленный джентльмен, и, может быть, повредил голосовые связки. Я провозгласил на завтрашний день предварительное обследование, чтоб узнать, можно ли Фреда Брайт их вернуть. Но даже при положительном решении могут пройти месяцы, до того как она поправится так, чтоб гласить. Самые же главные ее переживания — впереди, и вот здесь наступит ваш черед действовать. Ваша задачка Фреда Брайт будет состоять в том, чтоб вдохнуть в нее желание жить.

— Желание жить? Но как? Что можно сделать при помощи терапевтических способов, если она не в состоянии гласить, выражать свои Фреда Брайт чувства...?

— Как вы справитесь с этим — ваша неувязка, Питер, — ответил Фрэнкл. — Изыщите метод — мне все равно, какой. Но если я добьюсь фуррора, то и вы должны сделать то же самое!


На последующий Фреда Брайт денек Питер дождался, пока ее вывезут на каталке из операционной, — с торчащими отовсюду трубочками и шлангами. Он взял ее руку и посиживал рядом с ней в палате до того времени, пока она не пришла в Фреда Брайт себя после наркоза.

— Привет, — произнес он, обращаясь к ее лицу, представляющему из себя белоснежную маску из бинтов. — Меня зовут Питер Мэйнвэринг. Я тут для того, чтоб посодействовать вам.

Ее голубые глаза Фреда Брайт в испуге расширились.

— Все в порядке, — мягко произнес он. — Я ваш друг и обещаю не оставлять вас. А сейчас отдохните.

Он просидел около нее, держа за руку, пока она опять не уснула Фреда Брайт. Но он все не уходил, глубоко проникнутый сочувствием.

Как психиатр он приучил себя держаться от собственных пациентов на определенной дистанции — и на физическом уровне, и чувственно. Но с того момента Фреда Брайт, как он взял ее за руку, все эти установки были начисто позабыты: в том состоянии, в каком находилось это злосчастное создание, ему больше требовалось человеческое роль, чем помощь психиатра. Теплота и сострадание Фреда Брайт.

Знала ли она, где находится? Наверняка, нет. Как это должно быть страшно: боль, незнакомая обстановка, медперсонал, тараторящий по-французски и по-немецки...

Была ли у нее семья? Друзья, которым нужно сообщить о происшедшем?

Питеру Фреда Брайт страстно хотелось посодействовать ей, но полное отсутствие инфы обезоруживало его. Вся эта клиника кишела липовыми Смитами, Джонсами и Браунами. В ее паспорте значилась фамилия Джонсон. Еще он почерпнул оттуда, что она Фреда Брайт родилась в Чикаго. Сколько Джонсонов может быть в Чикаго, Питер даже и не пробовал подсчитать...

Когда она пробудилась на последующий денек, еще больше настороженная, чем намедни, Питер уже был рядом — с бумагой и Фреда Брайт ручкой.

— Я знаю, что пока вы не сможете гласить, так что даже не пытайтесь. Но если есть кто-то, кому вы желали бы сказать о для себя...

В ответ ее сотряс Фреда Брайт приступ наисильнейшей дрожи. Ее рот, превратившийся в сияющее отверстие, силился что-то произнести, и это «что-то» было очевидным «нет!!»

Питер не стал настаивать:

— Ну хорошо, это непринципиально. Заместо их тут буду я Фреда Брайт.

Через некое время, когда она уже смогла посиживать на кровати, Питер опять пришел к ней с бумагой и ручкой.

— Чего бы вам на данный момент хотелось? — спросил он участливо.

Она Фреда Брайт длительно посиживала бездвижно, уставившись на незапятнанный лист, а позже вывела на нем дрожащей рукою: Я Желаю УМЕРЕТЬ.

— Никогда! — кратко отрезал Питер. — Этого я не допущу. Во-1-х, мы собираемся привести вас в порядок — доктор Фрэнкл Фреда Брайт и я. Во-2-х, мне нужно ваше общество. Как видите, у меня тут практически нет способности гласить на британском.

После чего варианта, но, он формулировал свои вопросы более осторожно Фреда Брайт:

— Может быть, вам чего-нибудть принести? Книжки? Пластинки? К примеру, Боб Дилан сумел бы поднять вам настроение? Либо Синатра? Вы любите джаз? Есть прекрасная новенькая запись Эллы Фитцджеральд...

Голубые глаза заполнились слезами, и он Фреда Брайт сообразил, что выиграл очко.

В тот же денек он поехал в Лозанну и возвратился с дюжиной музыкальных альбомов. Ей больше нравились певицы — Элла, Сара Вог, Ника Симон — и она слушала их в собственной Фреда Брайт комнате поздними вечерами. Время от времени Питер по нраву музыки пробовал найти ее настроение, стоя за дверцей с другой стороны.

Он проводил с ней каждый вечер около часа — с 5 до 6, кроме тех Фреда Брайт дней, когда ей делали операции — 30 семь в общей трудности. Ее способность вытерпеть физическую боль потрясала его, ведь все гласило о том, что она испытывала мучительнейшие боли. Время от времени Фреда Брайт, вцепившись в простыни, она металась по кровати как загнанное животное. Все ее существо как будто кричало только одно: «Я Желаю УМЕРЕТЬ!»

В 1-ые месяцы, когда ее связки еще не пришли в норму, Питер читал ей Фреда Брайт вслух — недлинные новеллы, стихи, юмористические рассказы, детективы с ролью Эркюля Пуаро, в каких он сам исполнял все роли.

Но почаще он просто садился рядом и болтал, перескакивая с 1-го Фреда Брайт, кажущегося безопасным, монолога на другой, затрагивая при всем этом самые различные темы. Но в этой бессистемности и состоял его способ. Питер, как будто рыболов, закидывал удочку и ожидал, на какую же наживу клюнет его Фреда Брайт добыча.

Его стратегия заключалась в том, чтоб пробудить в ней хоть искру любопытства и бросить его неудовлетворенным до последующей встречи. Если заинтригованность сохранялась в течение следующих 20 4 часов, можно было считать, что за Фреда Брайт день он одержал пусть небольшую, но победу. Бейсбол, моды, эскалация войны во Вьетнаме — какая бы тема ни поддерживала в ней хоть слабенький энтузиазм к жизни, текущей за стенками «Маривала», — все пускалось Фреда Брайт им в ход, так как давало надежду.

Скоро он нашел, что больше всего ее заинтриговывают дискуссии о нем самом. И в этом, в сути, не было ничего необычного: ведь конкретно он был единственной ниточкой Фреда Брайт, связывавшей ее с наружным миром. И Питер воспользовался этим без зазрения совести, развлекая ее анекдотами об эксцентричности собственного отца, выдумывая различные небывальщины из собственного юношества, проведенного в Великобритании, рассказывая Фреда Брайт об учебе в Кембридже, о годах, проведенных на гос службе.

Подобные личные откровения выходили далековато за рамки проф принципов Питера, но ему было наплевать на это. Раз что-то срабатывало — означает, так тому и быть Фреда Брайт. Он хлопотал только о том, чтоб не дохнула надежда.

— Надеюсь, я не очень вам надоедаю, — гласил он при всем этом.

Ее веки содрогались в немом ответе: «Нет, нет!»

— Доктор Фрэнкл удовлетворен приобретенными Фреда Брайт плодами, — заявил он после 4-ого цикла операций. — На деньках вами займется отоларинголог, чтоб поновой обучить вас гласить.

Померещилось ли ему, что ее глаза улыбаются? Неуж-то это сообщение доставило ей удовлетворенность, невзирая Фреда Брайт на постоянную боль, которую она испытывала? Питер решил, что сообразил ее верно...

А через несколько недель она попробовала утопиться, но ее выручила та Кимберли Вест — бесстрашная южноамериканская девчонка...

После того варианта прошло Фреда Брайт два года и много операций.

За этот период времени она научилась доверять Питеру, который, по ее собственному утверждению, знал о ней больше, чем она сама. Его ошеломляли характеристики ее Фреда Брайт памяти: она могла вспомнить самые малозначительные действия — что гласили люди, во что они были одеты; могла обрисовать место и время какого-то деяния, картину, висевшую на стенке, — и все в мелких и Фреда Брайт четких подробностях. Из нее бы вышел безупречный очевидец...

Но во всем, что касалось главной катастрофы ее жизни, мозг этой дамы как и раньше представлял собой tabula rasa — незапятнанный лист бумаги. Она мачалась посттравматической Фреда Брайт амнезией, и действия того страшного денька (а быстрее, ночи) оставались для нее таковой же загадкой, как и для ее лечащих докторов.

— Я ничего не помню, Питер. Ни наименования городка, ни погоду в то Фреда Брайт время, ни почему я вообщем там оказалась...

Она так глубоко запрятала свои мемуары, что никак нельзя было до их докопаться — даже при помощи гипноза. По всему выходило, что личность ее Фреда Брайт обидчика так и остается нескончаемой потаенной.

Идея об этом зверьке, свободно разгуливающем посреди обычных людей и, может быть, выслеживающем новейшую жертву, повсевременно преследовала Питера. Но сначала его заботило благополучие и спокойствие собственной пациентки Фреда Брайт; не считая того, она все равно не могла ничего вспомнить.

Ее амнезия, вероятнее всего, сохранила ей рассудок.

Невзирая на все его настояния, она всячески избегала общения с другими пациентами «Маривала», предпочитая посиживать в одиночестве Фреда Брайт на берегу озера и читать либо подкармливать хлебными крошками лебедей.

— ...Я бросила школу в шестнадцать лет, — сказала она Питеру. — Я обычная женщина из рабочих слоев и не привыкла якшаться с Фреда Брайт герцогинями и миллионерами.

— Воображаете их недостойными вас? — поддразнил ее Питер. У нее был по-настоящему ясный и любознательный мозг, и Питеру доставляло наслаждение советовать ей прочесть ту либо иную книжку, либо слушать Фреда Брайт новые музыкальные записи, либо возить ее, кропотливо укрытую от сторонних глаз, на экскурсии в окрестные церкви и музеи. Короче, быть для нее вроде бы институтом с одним педагогом.

В один прекрасный момент в виде Фреда Брайт утехи он свозил ее в малеханькое казино в Дивонн-ле-Бэ, где она попытала счастья, делая маленькие ставки. Она стремительно выудила смысл и правила игры.

— Рулетка, — заявила она, — детская забава. А вот Фреда Брайт «двадцать одно» мне понравилось. Там, откуда я родом, это именовалось «Блэк Джек». Но «двадцать одно» звучит шикарнее.

Питер рассмеялся: «шикарно» — приемлимо южноамериканское словечко. Но ему пришло в голову, что эта Фреда Брайт недоучившаяся в свое время девчонка сама равномерно становилась «шикарной» юной леди. А по мере того, как начали исчезать шрамы, — к тому же очень симпатичной.


— Это мой шедевр! — взволнованно воскрикнул Рене Фрэнкл.

В полдень Фреда Брайт, когда должны были быть сняты последние бинты, весь персонал поликлиники собрался, чтоб стать очевидцами свершившегося чуда.

Она посиживала во вращающемся кресле в круге света.

— Смотрите! — доктор Фрэнкл поворачивал ее голову Фреда Брайт то в одну сторону, то в другую. — Поглядите на эти глазные впадины... на выровненную челюсть... — Пункт за пт он перечислял проделанные им операции, указывая пальцем на приобретенные результаты, как будто имел дело с гипсовым Фреда Брайт манекеном. Питер поморщился: тактичность не заходила в число плюсов доктора Фрэнкла. В конце концов инвентаризация была закончена. Раздались рукоплескания.

— Ну что ж, мисси, — заговорил Фрэнкл по-английски с приметным акцентом, — мои поздравления Фреда Брайт! Наша работа завершена.

Закончится и работа Питера. Сейчас в 5 вечера.


Она вошла в его кабинет с последним ударом стенных часов. На ней было голубое платьице джерси под цвет глаз, хорошо обтягивающее ее гибкое Фреда Брайт тело. Часом ранее она побывала в салоне красы, и сейчас ее каштановые волосы были подстрижены по последней итальянской моде и выглядели легкими и лохматыми, как будто птичьи перышки.

Питер с одобрением Фреда Брайт пристально ее рассматривал: умело подведенные сероватыми тенями веки, покрытые сочной красноватой помадой губки; ногти, ранее обкусанные чуть ли не до корней, аккуратненько подстрижены и отполированы.

Она смущенно крутанулась вокруг себя и нервно рассмеялась Фреда Брайт:

— Мое выходное пособие! Подарок доктора Фрэнкла. Завтра с утра он меня выписывает.

— Вы потрясающе выглядите, — от всей души произнес Питер. — И полностью готовы к тому, чтоб распрощаться с этим заведением Фреда Брайт. Задумайтесь только: через 20 четыре часа вы вернетесь в Штаты. Домой!

— Иногда мне кажется, что мой дом тут... Прошло столько времени... — Ее глас дрожал. — Нереально передать словами, как я признательна и что я на данный Фреда Брайт момент чувствую... Сюда я попала конченым человеком. Немощным. Отчаявшимся. — Прекрасные глаза ее заблестели от подступивших слез.

Питер ощущал, к чему все идет, и попробовал отклонить удар.

— Да. Доктор Фрэнкл сделал Фреда Брайт лучшую работу.

— Фрэнкл! — Она нетерпеливо покачала головой. — Он сделал мне новое лицо — и ничего больше. Но вы, Питер... Вы подарили мне жизнь. Я преодолела все: боль, стыд, одиночество — только ради вас. Вы были моим Фреда Брайт стимулом к жизни, моим миром. Я останусь тут навечно, если вы мне это позволите. Я поеду с вами куда возжелаете. Я люблю вас, Питер. Отчаянно. Безвыходно. Я знаю... — Она подавила Фреда Брайт всхлип. — Я знаю, что все это нереально, но мои чувства не могут поменяться. Я буду обожать вас до самой погибели.

Питер ощутил, как сжалось у него сердечко. Они уже проходили через Фреда Брайт это...

— Это не любовь, дружок, — ответил он. — Просто переход в другое состояние. Такое часто случается меж пациентами и их психотерапевтами, и это нормально. Типичный символ того, что человек идет на поправку. Но на данный момент Фреда Брайт вы уже совсем здоровы — и душой, и телом. Пришло время уехать отсюда и бросить прошедшее сзади. Налаживайте свою жизнь, и реальная любовь придет к вам. В один прекрасный момент вы Фреда Брайт встретите кого-нибудь, Марта...

— Не именуйте меня этим именованием! — вырвалось у нее. — Та дама мертва, Питер. Она погибла три года вспять в маленький французской деревушке. Я никогда не смогу возвратиться к прошлому Фреда Брайт. Как вы правильно увидели, я должна идти вперед и строить новейшую жизнь. Я умею выживать! Уж если я пережила боль, которую нереально даже вообразить, то сумею пережить и безответную любовь... Прошу вас только Фреда Брайт об одном, последнем одолжении: обещайте, что если кто-либо спросит обо мне, назвав имя той девицы, которой я была когда-то, — кто бы он ни был! — она напористо повторила последние слова Фреда Брайт два раза, — будь то мои, типо, друзья, либо детективы, либо тот юрист, который расположил меня сюда, — вы всем будете отвечать, что та женщина погибла от шока во время операции... что на Фреда Брайт самом-то деле правда: прежней меня больше нет. Я смотрю в зеркало и вижу отражение незнакомки. Наилучшая подруга не выяснила бы меня... Ну и к чему? Я уже и внутренне некий другой Фреда Брайт человек. Так вы обещаете выполнить мою просьбу?

Питер обещал, покачав при всем этом головой:

— Но вы не можете поменять свою натуру... собственный нрав, свои чувства.

— О, еще как смогу! Я это непременно сделаю! Шаг за Фреда Брайт шагом. Я собираюсь выстроить новейшую жизнь — так же, как доктор Фрэнкл сделал мне новое лицо. Я сильно много обо всем этом задумывалась, Питер. Вы, кажется, удивлены, но, осознаете, есть Фреда Брайт такие вещи, которыми я не делилась ни с кем, даже с вами. Тогда уж он никогда не сумеет разыскать меня. — Она дотронулась рукою до гортани. — Этот подонок! Я не знаю его имени, но он знает Фреда Брайт мое. Либо знал. Ну все, хватит об этом! Я возведу вокруг себя крепость, непробиваемую стенку из средств и власти, чтоб он никогда не сумел добраться до меня. Ни он Фреда Брайт, ни кто другой. Клянусь, ни один мужик в мире никогда больше не причинит мне вреда!

Встревоженный ее горячностью Питер все таки понимающе кивнул.

— Было время, когда я боялся, что вы сможете выследить Фреда Брайт его и уничтожить. Но вы ведь не станете этого делать?

Она медлительно покачала головой.

— Я размышляла над этим деньком и ночкой. Месть! Боже, как я жаждала мести! Но это глупо: как можно выследить призрак? Нет Фреда Брайт же, мой дорогой! Я не собираюсь укорачивать отвоеванную жизнь, — ответила она, так очень сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев. — И все-же если когда-нибудь наши пути пересекутся — случаем либо фатально Фреда Брайт, — я узнаю его! В этом я уверена. Мне даст подсказку сердечко. Опять проснется утихшая боль: «Это он! Чудовище! Подлец!» Тогда и я убью его. И ничто на свете меня не приостановит!

Беспощадные слова Фреда Брайт как будто занавес свалились меж ними.

— Сейчас вы осознаете, почему я не желаю, чтоб меня отыскали, — произнесла она тихо. — Даже вы. Прошедшее — это прошедшее. Впереди же только будущее.

Он Фреда Брайт протянул ей на прощанье руку. Она задержала ее в собственной на несколько мгновений, а потом вышла. Не оглядываясь.


Садясь в такси, которое должно было отвезти ее в аэропорт, она помедлила и обернулась Фреда Брайт, чтоб окинуть последним взглядом свое пристанище.

Три года она прожила в этом магическом коттедже. «Маривал» был ее раем, ее миром... полуостровом, на котором она укрылась от актуальных бурь и штормов.

Она выдумала, как Фреда Брайт ее сейчас будут звать. Имя было взято из произведения ее возлюбленного Шекспира, фамилия — навеяна катастрофическими обстоятельствами.

Миранда Ви.

Миранда — имя героини Шекспира.

Ви — от «victim».

Миранда Ви — Миранда Жертва.


На последующей неделе Фреда Брайт Питер Мэйнвэринг подал заявление об уходе, в качестве предпосылки указав проф кризис.



fragment-otcheta-programma-4-opitno-eksperimentalnoj-raboti-doshkolnih-4-i-obsheobrazovatelnih-uchrezhdenij-4-obrazovanie.html
fragment-programmi-s-opisaniem.html
fragment-scenariya-agitbrigadi-po-dorogam-zhizni-kompleks-oblastnih-profilakticheskih-proektov-eto-tebya-kasaetsya.html